ХМАРА

Гончар Анатолий Михайлович

 -А-а, - отмахнулся тот, немного повеселев, - сам управлюсь.

 -Вам, обратился я к главе плотницкой артели, - завтра же либо срубить новые ворота, либо залатать старые, но так ,чтобы крепче новых были.

 -Будь сделано, боярин, - Игнат весело улыбнулся, - всё сполним как велено. Мореный дуб есть, их великомудрёность на шкафцы посудные да на креселы магистратские заготовили, аккурат на ворота хватит.

 Бывший градоправитель скрипнул зубами, но смолчал.

 -Вам, гончары, работа тоже найдется. Горшки оборонные для смол и кипятка изготовить надо бы.

 Дед Леша молча

кивнул.

 К виноделам и виночерпиям у меня пока вопросов не было. В будущем я планировал малость подсократить выпуск винно-водочной продукции, но пока говорить об это было рано. Еще неизвестно как поведет себя "электорат", лишенный еще одной "радости" жизни. Зато к купечеству вопросов имелось множество.

 -Как, мужики, торговлю вести думаете, по чести ли, по совести?
– без обиняков спросил я дородных купцов, занимавших чуть ли не половину скамейки.

 -Так ведь дело известное, какая торговля-то. Лешалые со всех сторон поборами обложили, удорожала торговля-то.

 -Удорожала, говорите? А если разбойников избежать да подать им не платить, сколь цены-то снизите?

 -Так ить как их избежишь-то?
– хором ответили оба лавочника.
– Усе дороги перекрыты.

 -А ежели всё же, тогда как же?

 -Ну, поелику совсем без опаски, так мы чего, мы согласные ажно в двое товар-то подешевле продавать, оно и нам сподручнее. А то Лешалые когда дань примут, а когда и весь товар заберут. Никто им не указ. Сами закон пишут, сами и нарушают.

 -Что ж, раз так, то будем сообща думать, как пути от разбойников освободить, дороги да тракты безопасными сделать.

 Купцы согласно закивали головами, а я продолжил совещание. Говорили мы ещё долго. Ели жареное мясо с картошкой, запивали терпким вином и квасом. Наконец все насытились и наговорились. Аграрного вопроса я решил пока не касаться. Я хорошо помнил, что случается с политиками, берущимися за столь неблагодарное дело...

 -Итак, - сказал я, подводя черту под наше совещание, - ежели у кого имеются проблемки или заботы какие, можете спрашивать. Все промолчали, а почтенный "портняжка" Курдюков снова попытался подсунуть мне свою петицию, но был вовремя остановлен широкой ручищей Всеволода, сграбаставшей его за шиворот. Щуплый Борис Глебович громко выругался и попробовал вырваться, не понимая, как ему повезло .(Если бы он всё же дотащил до меня свой пасквиль, я бы ,наверное, обломал об его голову тяжелую дубину Феофана). У остальных вопросов не было.

 На том и разошлись. Каждый поспешил донести услышанное до сотоварищей. Я же, дожевав гусиное крылышко, двинул на постоялый двор ,чтобы малость отдохнуть- выспаться, но лечь мне так и не дали. Едва я разделся и приготовился отойти ко сну, как в мои апартаменты постучали.

 -Батюшка господарь, батюшка господарь, - донесся до меня приглушенный толстой дверью встревоженный голос Феофана.

 -Что случилось?
– спросил я, быстро натягивая одежды и вытаскивая из перевязи старый, проверенный меч. Связываться с колдунцом лишний раз не хотелось.

 -Гришку нашли!

 -Какого Гришку?
– уточнил я, ещё не совсем понимая ,причем тут моя персона.

 -Гришку, что в лесу на ваше сиятельство нападал.

 -Занятно, -

наконец-то я понял, о ком речь. Вот ведь ситуация. Пришлось снова одеваться и переться почти через весь город в полузаброшенные старые кварталы. Григория нашли в одном из темных закоулков. Он был весь в крови, едва жив и уже несколько суток как без сознания. Одного взгляда на его раны мне хватило, чтобы понять: они нанесены не мной. Впрочем , я в этом не сомневался с самого начала. Против меня дрался Морок, а не этот городской стражник. Правда и живым его увидеть не надеялся. У нас свидетелей убирают быстро и чисто, не забывая сделать контрольный выстрел. Здесь, похоже, этому только учатся (вон ещё сколько времени этот Григорий спокойно разгуливал по городу), но, судя по тому какой у них учитель, можно было не сомневаться - эту науку они освоят быстро). На Григория напали сзади, ударом по голове сбили с ног, а затем нанесли несколько ран ножом.

 -Ниче, раз до сих пор богу душу не отдал, теперь оклемается, - уловив тень беспокойства на моем лице, Феофан попытался меня успокоить. Я благодарно ему улыбнулся, но не о раненном была моя печаль-забота. Дело было в другом : раны на теле Григория были нанесены кем-то, кто, возможно, ещё оставался в городе.

 - В богадельню раненого отнести, охрану выставить, глаз не спускать, и чтоб никто не входил, не выходил, даже я, до особого на то указания. Ясно?

 -Будь сполнено, Ваш благородь, сейчас же шестерых отрядим. И никого ни туда, ни сюда, даже Вас, до особово...

 -Молодец, всё правильно.

 -Рад стараться, Ваше высокоблагородие.

 -Лекаря при нем посадить, пускай дежурит. Всё, исполняйте, - я окинул взглядом бегающие в свете факелов фигурки и, круто повернувшись, зашагал в сторону ожидающей меня теплой постели. Но как следует поспать мне была не судьба. Выспавшиеся за день "паломники", проснувшиеся от стука в дверь сидели за столом, дожирали остатки ужина и вели непринужденную богословскую беседу, временами преходящую в базарный диспут. Разошлись они полвторого ночи, я натянул на голову одеяло и сразу же уснул.

 

 Второе утро моего "царствования" началось штурмом. Я едва успел проснуться, как в дверь моего "номера" снова забарабанили.

 -Батюшка господарь, батюшка господарь, - голос кричавшего сорвался на хрип.

 -Войдите!
– крикнул я, вылезая из-под одеяла.

 В комнату ввалился запыхавшийся Фрол. Его глаза бешено вращались, а руки лихорадочно дрожали.

 -Батюшка господарь-воевода, - ого, я уже и воевода (главнокомандующий, значит), расту, расту, - беда!

 -Что, опять кого побили, порезали?
– с сарказмом заметил я, неспешно поднявшись и натягивая штаны.

 -Хуже господарь, хуже. Война. Окурки да Лешалые на город идут, приступом брать хотят.

 -Что???
– я не поверил своим ушам.

 -Не вели казнить!
– всегда красная рожа Фрола теперь была бледна, как шляпка поганки, - вели слово молвить.

 -Валяй, - лениво отмахнулся я, накинул куртку, перепоясался ремнем, на правую сторону повесил старательно не замечавший происходящего и спящий волшебный ведунец, прицепил простой меч на левую.