Хмара
Шрифт:
Нервное напряжение разряжалось в смехе. Еще на фронте приметил Никифор эту особенность: после минувшей опасности люди хохочут по пустяковому поводу.
Глухое тарахтение подводы по песчаной дороге заставило их умолкнуть и насторожиться. Подвода на тупиковой Нижней улице, да еще в два часа ночи, — явление по нынешним временам необычное. Никифор за руку потянул девушку в ближний проулок. Молодые люди добежали до неглубокого рва, окаймляющего чей-то сад, прыгнули в него и притаились в бурьяне.
Фырканье лошади и дегтярно-смачный
— Далэко ще? — спросил бодренький голосочек.
— Та ни, — ответил ему бас. — Ось третья хата по праву руку.
Осторожно Никифор высунул голову из бурьяна. В ночной теми он увидел лишь удалявшееся расплывчатое пятно. Лошадь, телега и сидевшие на ней люди угадывались главным образом по звукам. До слуха Никифора донесся характерный, такой знакомый ему звук — или показалось ему это? — будто винтовкой нечаянно задели о винтовку.
— Полицаи, — шепнула ему в ухо Нюся.
— Ты думаешь?
— Эсаулов. Его бас. К кому ж это они? Чья третья хата направо от угла? Так то ж Козловой! — почти вскрикнула девушка. — За тобой они!..
Никифор стиснул ей руку.
Некоторое время они сидели в своем убежище, прислушиваясь к скрипу удаляющейся телеги. Потом, поняв друг друга без слов, держась за руки, вылезли на противоположную сторону канавы.
Садами добрались к хате Козловой. Последние метры до хворостяной изгороди, за которой начинался двор, ползли на четвереньках. Полицаи уже выходили из хаты. Дарья Даниловна провожала их, доканчивая неумолчно-длинную бабью тираду:
— …Молодому так и погулять нельзя? Вон каждый вечер сколько гулянок собирается! Откуда ж мне знать, гдей-то он?! Коли скажете по какому делу, то я пришлю, как только заявится…
— Пришлешь? — недоверчиво переспросил басовитый голос и, колеблясь, нерешительно:-То Раевский требует… Мы до Раевского кликать его приихалы, срочно по якомусь дилу… Так ты, тетка, скажи, як заявится: хай ментом командируется в сельуправу, мы будемо тамо усю ничь.
Из окна хаты падал несильный свет коптилки. На одну-две секунды в световой полосе появились фигуры полицаев, тускло блеснули стволы винтовок.
Дарья Даниловна вернулась в хату, а полицаи, прежде чем сесть на телегу, о чем-то пошептались, закурили. Огоньки цигарок багряными точками вспыхивали в темноте. Сначала все огненные точки были рядом, потом одна из них отделилась и поплыла к плетню, остальные вместе с затарахтевшей подводой исчезли в проулке.
Понял Никифор: засада.
Тем же путем Никифор и Нюся выбрались на Нижнюю улицу и тут только смогли обменяться мнениями. Они были взволнованны и, сказать правду, растеряны. Обоим одновременно пришла в голову одна и та же догадка: кто-то их выдал!
Но кто? Кого из доповцев успели забрать? Почему не арестовали Дарью Даниловну?
— Домой тебе нельзя. Возможно, и тебя подкарауливают, — сказал Никифор девушке. — Утром пошлешь кого-нибудь
У Нюси дрогнул голос, когда она отвечала:
— Як Галунец пойду. А ты как?
— Обо мне не беспокойся, лишь бы ты устроилась.
— Мне страшно одной… Может, вместе пойдем к Галунец? Только сначала давай проверим: есть у нашей хаты охрана или нет? — умоляюще прошептала девушка.
Никифор подумал и сказал:
— Не стоит зря рисковать. А вот всех наших предупредить нужно.
— А если на предателя наскочим?
И опять Никифор не смог дать ответа. Если предатель, то кто?! В Зое Приданцевой он был уверен, как в самом себе. Не поворачивался язык сказать что-либо против Наташи или Пети Орлова. Дарья Даниловна? Тут и вовсе смешно подозревать. Но почему, все-таки, её не арестовали? Боятся вспугнуть его? Ждут, когда он придет, чтоб забрать вместе?
— Слушай, Нюся, — сказал Никифор. — До утра мы нее равно ничего не поймем. Если предательство, то предателя наверняка оставят на свободе, а остальных арестуют. Но мне не верится, чтоб между нами завелась сволочь. Тут что-то другое. Айда к Зое, предупредим её. А потом к Орлову и Наташе.
С величайшими предосторожностями они пробрались к хате, где квартировала Зоя. Нюся сказала, что надо стучать в крайнее от утла окно. Постучали тихонько.
Ответа не было.
Не решаясь постучать громче, чтобы не разбудить хозяйку с детьми, Никифор потянул за выступ рамы, та с легким стуком открылась.
— Кто здесь? — метнулась в глубь комнаты белая тень.
— Зоя, не бойся! Это я, Нюся Лущик. Иди скорей сюда!
Белая фигура приблизилась к окну. На подоконник легли голые девичьи руки.
— Ты зачем, Нюся? Кто это с тобой?
— Я, — сказал Никифор.
Зоя вновь отпрянула в глубь комнаты со смущенным возгласом:
— Я же не одета!
— Все равно ничего не видно, — усмехнулся Никифор. — Быстрей одевайся и вылезай через окно. Как можно быстрей и тише.
Зоя Приданцева ни о чем не знала и не могла помочь найти ключ к отгадке событий.
Втроем они обсудили положение и опять-таки пришли к единственно возможному в создавшихся обстоятельствах решению: дома не ночевать, предупредить Наташу и Орлова.
Девушки, подавленные и невеселые, не хотели разлучаться — вдвоем они чувствовали себя уверенней и не так было страшно. Никифор предложил им сходить к Наташе, посоветовав снять туфли и идти босиком — шаги будут бесшумней.
Самому ему ничего другого не оставалось, как идти к Пете Орлову.
На стук в закрытую ставню первой отозвалась Жучка. Она заметалась во дворе, залаяла так яростно, что сразу переполошила собак всей улицы.
— Жучка! Жучка! На кого ты лаешь? — послышался со двора голос Наташи, будто бы она и не спала, несмотря на четвертый час ночи, а сидела на ступеньках крыльца.