Хочу ее
Шрифт:
А он как назло тут стоял и курил свою сраную сигарету. Дым прямо шел мне в лицо. Глаза еще сильнее резало.
— Кончай тут слякоть разводить, — скомандовал мудак. Все так же держа сигарету в руке. Он затянулся и сказал: — И так природа плачет. Так ты еще ревешь тут как дура. На меня уже слезы твои летят. Успокойся.
Я в ту минуту была готова взорваться.
Повернулась на него и с обидой процедила:
— А вам курить тут не положено. Вы травите меня никотином. И если вы мне скажете еще хоть слово… я позову
Сказать такое незнакомцу — огромный риск. Он мог свернуть мне шею одним пальцем. Такой бугай только и ждет, чтобы кто-то дал повод. Он был похож на спецназовца. Или шпиона, телохранителя… Или бандита, члена мафии. Главаря какой-то банды.
Но какая уже разница? Если и убьет, то поделом. Я буду только рада. Меньше мучений.
Какое-то время мы просто стояли. Он молча курил, игнорируя меня. По крайней мере, мне так казалось. Был просто непробиваем. Словно не видит ревущей девчонки в шаге от себя. Одним словом — бездушный.
И мне опять стало больно, обидно. Я вообще никому не нужна.
— Боже… — плакала я навзрыд, подумав о Максе. Как он там лежит, а я сдалась и не могу ничем помочь. Что бы он сейчас сказал, будь он на моем месте? Если бы это я там лежала, то он бы в лепешку разбился, но нашел бы решение. — Прости меня, Максим. Прости… Господи…
И тот мужик психанул:
— Да что ж ты ревешь, будто умер кто!
— А… — трясло меня в истерике. Его слова только делали хуже. — Не говорите так, пожалуйста…
— У тебя умер кто-то, а?! Умер?! — добивался тот, кого я не знала. Совсем. Даже не было малейшего представления, с кем говорю.
— НЕТ! — орала я в ответ. — НЕ УМЕР! ПОКА! НО МОЖЕТ УМЕРЕТЬ, ЕСЛИ Я НЕ ПОМОГУ! ПОНЯТНО ВАМ?! — сотрясала я воздух в отчаянии. Потом дождалась, пока голубые глаза отвернутся от меня. Чтобы тихо добавить, как бы он не слышит: —…Мудак.
Закуталась плотно в пальто и стала представлять, как иду и жалуюсь завотделения на этого отморозка. Мне хотелось просто утопить его в штрафах. Утопить прямо в луже посреди двора. Я представляла, как давлю ему на голову и заставляю задыхаться того, кто дымил на меня сигаретой…
И тут он вдруг говорит:
— А у меня — да.
Это застало врасплох. На долю секунды я не поняла, о чем были слова. О чем он говорит вообще. "У меня — да"… Что это?
А потом догнала. Я наконец поняла, о чем он. И это меня шокировало. Неожиданно. Всегда ведь думаешь, что твои проблемы самые страшные, самые ужасные. Что именно тебе одной так тяжело сейчас. Но в тот день я задумалась.
Я что-то почувствовала. Что-то странное. Раньше такое было только с братом. Только с Максом. Но новое чувство отличалось. Оно было… другим.
— И кто? — спросила я тихо. Боясь, что перейду черту. Зайду туда, куда он не хочет пускать. Слишком далеко.
Но Артур ответил
— Даня умер. Братишка мой младший… Не смог уберечь, — говорил он так печально, что я просто слушала. И молчала. Смотрела на него в упор. И мне его было жаль. Артура мучила боль. Ужасная. Просто адски сильная боль внутри. — Это моя вина… Не уберег.
Я застыла под впечатлением. Было стыдно. Зря я так орала на него. У человека горе. И похлеще, чем у меня. Надежд уже никаких — только оплакать.
Конечно, я решила, что речь идет о полицейском. Я была уверена, что брат Артура — офицер, которого убили. Я же слышала. Знала, что один погиб. И вот его брат, стоит возле меня. Точно так же стал свидетелем несправедливости. Только я еще могла что-то сделать, а он — нет.
— У вас есть сигарета?
Он посмотрел на меня внимательно. От растрепанных волос, запухшего лица. До мокрых кроссовок. Надетых на босые ноги. Этот взгляд мог напугать. Я бы точно испугалась, будь это любой другой день. Другое время. Какой-либо прочий повод для встречи. Но не сейчас. Сейчас меня вообще ничего не пугало.
Я была готова смотреть опасности в глаза. И я это делала. Буквально.
Он дал мне сигарету. Угостил огнем. Позволил просто стоять и молчать вместе с ним. Я подсознательно тянулась к этому мужчине. Была в нем какая-то… необъяснимая харизма. Энергия. Она пульсировала во мне, была вокруг. Я поглощала ее, вдыхала с каждой затяжкой. С каждым облачком дыма, который выходил из легких. И отпускал на волю тяжесть. Мне хотелось остаться. Впервые в жизни мне хотелось остаться рядом с кем-то. Кроме Максима.
— Знаешь… — нарушил он тишину. Смотря на тлеющий окурок между пальцами. — Люди всегда говорят, что главное в жизни — это деньги. Что на них можно купить что угодно. Машину, дом, бизнес. Шлюх… — добавил он и выкурил последнюю затяжку. — Но все это пиздежь. Наглое вранье. Иллюзия. Потому что на деньги ты не купишь жизнь… Вот у меня просто валом денег. И что? И ничего. Даня погиб. Эти бабки — они ему уже ни к чему. Слишком поздно. Его нет. Деньги его не воскресят. Это конец. Просто конец. Жизнь — дерьмо. Ненавижу.
Артура затрясло от гнева. Он скомкал тлеющий окурок, не боясь ожогов. Судорожно сжал кулак. Очень крепко. Прямо до хруста костяшек. Казалось, что он готовится ударить. Становился агрессивным, злым, опасным. Я отходила от него, пятилась к стене шаг за шагом. На моих глазах он превращался в нечто злое. Темное. Уволакивающее глубоко под землю — откуда ты не слышишь криков жертвы.
Мне было страшно. Я наконец ощутила мурашки. Он меня пугал. Казалось, что Артур меня задушит, ударит, бросит на землю и сделает что-то омерзительное, жуткое. Проявит жестокость. Ведь я его совсем не знаю. Сочувствовать ему было слишком наивно. Там не было кому сочувствовать — он подонок. Самая обычная сволочь.