Хохмач
Шрифт:
Питт снял наушники, выдернул штырь из гнезда и только после этого заговорил.
– Она сейчас спустится. Она, должен сказать, расстроилась немножко, когда услышала, что вы – полицейский.
– Да, по правде говоря, все расстраиваются, когда слышат это, – сказал, улыбаясь, Карелла.
Он облокотился о стойку администратора и принялся ждать прихода мисс Лотты Констэнтайн. Если в своей работе он что-то и не любил, так это брать показания у стариков. Хотя в работе его была масса других неприятных вещей, и немало нашлось бы людей, которые под присягой бы показали, что Стив Карелла частенько бывал весьма несдержан. Поэтому было бы преувеличением сказать, что эти божьи одуванчики уж слишком досаждали
Он с тоской следил взглядом за великолепной рыжеволосой женщиной в очень узкой юбке, которая спускалась по покрытым ковровой дорожкой ступенькам со второго этажа. Юбка ее была настолько узкой, что при ходьбе задиралась выше колен. Она осторожно выбирала, куда поставить ногу, склонив при этом голову так, что рыжая грива волос закрывала половину ее лица.
– А вот и она, – проговорил Питт, и Карелла, обернувшись, оглядел холл, но никого не обнаружил. Поэтому он снова глянул на лестницу, решив, что старушка спускается следом за рыжеволосой, но и там не было никого, а красотка уже плавной походкой, настолько плавной, что у него чуть было не пошла голова кругом, направилась прямо к ним и, протягивая руку с алыми ногтями, произнесла приятнейшим голосом:
– Здравствуйте, меня зовут Лотта Констэнтайн.
Карелла от растерянности только громко сглотнул.
– Вы? Вы, да... Вы... Лотта... Констэнтайн?
Девушка улыбнулась. При этой улыбке тубы ее слегка разошлись, как те самые облака, сквозь которые всегда пробивается луч солнца. На щеках у нее появились ямочки. Зеленые глаза приветливо светились.
– Да, – ответила она. – А вы?..
– Детектив Карелла, – сказал он, пытаясь хоть как-то сохранить солидность, присущую его должности. Он ожидал встретить здесь женщину не моложе шестидесяти лет, и потому, увидев эту аппетитную рыжеволосую дамочку, которой на первый взгляд, было никак не больше тридцати, он просто застыл, потрясенный ее внешностью. Однако, приглядевшись поближе, он понял, что девушке этой, пожалуй, не больше двадцати трех, и что она просто пышет юностью и здоровьем. И он в смятении подумал про человека, который звался Джонни и, похоже, даже не нуждался в фамилии; а потом у него замелькали в памяти какие-то странные легенды о любви, включая сказку о принцессе и чудовище. Господи! – А не могли бы мы присесть здесь где-нибудь и немного поговорить, мисс Констэнтайн? – спросил он наконец.
– Разумеется.
Она застенчиво улыбнулась, как бы не слишком представляя себе, как это можно сидеть с незнакомым мужчиной. Ресницы ее затрепетали. Она глубоко вздохнула, и Карелла вынужден был отвернуться, делая вид, будто он выбирает в этом холле кресло поудобнее.
– А мы можем присесть вон там, – сказала Лотта и направилась к стоявшим у стены креслам. Карелла оказался сзади. И вот он, человек женатый и все такое прочее, не в силах был оторвать взгляда от движущейся впереди фигурки и признал про себя, что более аппетитного зада он в жизни не видел. Ему хотелось ущипнуть ее, и он едва сдержался. “Ты слишком молод для нее”, – сказал он себе и улыбнулся.
– Чему вы улыбаетесь? – спросила девушка, усаживаясь в кресло и закидывая ногу за ногу.
– Просто вы оказались намного моложе той женщины, которую я ожидал здесь увидеть.
– А кого вы ожидали?
– Вам
– Конечно, – ответила Лотта.
– Женщину лет пятидесяти с лишком.
– Почему это вдруг?
– Ну, как сказать... – Карелла пожал плечами. И он снова достал из кармана все ту же фотографию. – Вам знаком этот человек?
Она бросила только один взгляд на фотографию и тут же утвердительно кивнула.
– Да, – сказала она. – А что с ним случилось? – Она не вздрогнула, не отшатнулась, не смутилась, не покраснела. Она просто сказала “да”, а потом так же спокойно и даже по-деловому спросила: “А что с ним случилось?”
– Он мертв, – сказал Карелла.
Она кивнула, но так и не произнесла ни слова. Потом чуть заметно пожала плечами, а после этого снова кивнула.
– Кто он? – спросил Карелла.
– Джонни.
– А дальше как?
– Смит.
Карелла недоуменно уставился на нее.
– Все верно – Смит, – сказала она. – Джон Смит.
– А вы себя как ему назвали? Если он действительно типичный Джон Смит – человек с улицы, то вы...
– Не вижу тут ничего забавного. Он сказал мне, что зовут его Джоном Смитом. С чего мне было не верить ему?
– Да и в самом деле – с чего бы? Как давно вы знакомы с ним, мисс Констэнтайн?
– С января.
– А когда вы виделись в последний раз?
– Где-то с месяц назад.
– А не смогли бы вы припомнить поточнее?
– В последних числах месяца.
– У вас с ним были серьезные отношения?
Лотта пожала плечами.
– Не знаю, – тоскливо сказала она. – А что это значит – “серьезные отношения”?
– Ну, были ли вы... были ли вы чем-то более, чем просто друзьями, мисс Констэнтайн.
– Да, – резко бросила она. Она задумалась, как бы ощутив свое одиночество в этом тихом и уютном гостиничном вестибюле, который почему-то так напоминал Карелле Венецию, а потом кивнула, будто в ответ на свои мысли: – Да. – Она снова кивнула. – Да, мы были больше чем друзья. – Она подняла на него свои зеленые глаза, а затем резким движением головы отбросила со лба волосы и сказала с вызовом: – Мы были любовники.
– Так, хорошо, – сказал Карелла. – А не могли бы вы предположить, мисс Констэнтайн, кто мог хотеть его смерти?
– Нет. – Она помолчала. – А как... как он умер?
– А я все ждал, когда же вы, наконец, зададите этот вопрос.
Лотта Констэнтайн с вызовом встретила взгляд Кареллы и не опустила глаз.
– И кого это вы тут разыгрываете? – спросила она. – Сурового и решительного полицейского?
Карелла промолчал.
– И почему это я обязательно должна была поинтересоваться, как именно он умер? – продолжала она. – Разве не достаточно уже того, что он мертв?
– Большинство людей обычно интересуются этим, – сказал Карелла.
– А я – не большинство, – резко бросила она. – Я – это я. Лотта Констэнтайн. У вас же все разложено по полочкам. Вот и радуйтесь тому, что у вас там вместо мозгов настоящая электронно-счетная машина. Вы ведь так рассуждаете: нажал нужные кнопки, вставил дискету, раз-раз – и готов правильных ответ. Вы вот являетесь сюда неизвестно откуда и заявляете мне о том, что Джонни мертв, а потом задаете кучу дурацких вопросов и еще объясняете мне, как большинство людей реагирует на это. А я вам говорю, мистер, не знаю как вас там, что можете проваливать к чертовой матери со всеми вашими раскладками и полочками! Большинство двадцатидвухлетних девчонок никогда не влюбятся в человека шестидесяти шести лет – да, да, ему шестьдесят шесть – и нечего глазеть на меня, изображая изумление. Именно столько лет было Джонни! Поэтому перестаньте мне здесь талдычить о том, что сделало бы большинство людей; да по мне вы хоть перетопите это большинство или повесьте их всех вверх ногами – я и пальцем не шевельну, потому что плевать мне на большинство!