Холмы Варны

Триз Джефри

Чезаре положил себе на тарелку еще один кусок телятины с блюда и только после этого продолжил разговор.

– Должен признать, что вы заставили нас побегать, – сказал он. – Ты хорошо умеешь заметать след. А о том, что тебя сопровождает синьорина д'Азола, я узнал только теперь. Однако позволь тебе заметить, мой юный друг, что не следует соединять нежную страсть с предприятиями такого рода. Как ты мог сам убедиться, ничего хорошего из этого не вышло.

– Ты ошибаешься. Между синьориной д'Азода и мной нет никакой нежной страсти.

А кроме того, хоть мы сегодня и попали в беду из-за того, что она девушка, но поверь мне, это не раз оказывалось только полезным.

Как ни ссорился Алан с Анджелой, он не мог допустить, чтобы кто-нибудь другой позволил себе отзываться о ней неуважительно. Чезаре в ответ только улыбнулся и слегка наклонил голову. Затем он сказал:

– Ну, раз уж случай свел нас вместе в этой опасной стране, не разумнее ли будет и остальную часть пути проделать вместе? Что скажет на это синьорина? – Он повернулся к Анджеле. – Мне кажется, ты более трезво смотришь на вещи, чем наш английский друг.

– Почему ты так думаешь?

– Например, сегодня ты поняла, что турки оставили вам только один выход, и сделала единственный верный шаг, как труден он ни был. Неужели теперь ты не понимаешь, что от меня вам не избавиться? Вы сделали все, что могли, и в Венеции и в Рагузе. И все же, как видите, я здесь.

Анджела посмотрела Морелли прямо в глаза.

– Я благодарна тебе за спасение. Но я знаю, почему вы это сделали. Просто ты надеешься, что Алан укажет вам, где находится Алексид. Но, кроме того, я знаю, что стоит ему это сделать, как он перестанет быть тебе нужным, и ты палец о палец не ударишь, чтобы помочь ему или мне.

Венецианец криво улыбнулся.

– Я для тебя словно открытая книга, синьорина, – насмешливо сказал он и вновь повернулся к Алану. – Однако она неправа, говоря, что ты больше не будешь мне нужен.

– А именно?

– Если ты будешь вести себя разумно и помиришься с герцогом, мессер Дрейтон, для тебя это может оказаться очень выгодным. Его светлость – требовательный хозяин, но зато он щедро платит за верную службу. Тебе следовало бы помогать нам, а не мешать.

Алан напряженно думал, пытаясь найти какой-нибудь план действий, пока еще не поздно. Этот вечер должен был решить все. До Варны оставалось не больше тридцати миль. Если Чезаре догадается, что они уже близки к цели, тогда – конец.

В Венеции и даже в Рагузе еще можно было ошибаться, у них еще было время поправить дело, но теперь первая же ошибка все погубит.

Но как, как избавиться от Чезаре?

Он наклонился к итальянцу и сказал так тихо, что даже Анджела не разобрала ни слова:

– Может быть, после ужина мы могли бы подробнее обсудить все это… вдвоем?

Морелли, прищурившись, кивнул.

– Ну конечно. Мне кажется, мессер Дрейтон, мы, наконец, начинаем понимать друг друга.

В прохладном мраке двора, пронизанном сладким запахом сена, Алан беседовал с Морелли.

– Как

это тебя угораздило пытаться говорить со мной начистоту в присутствии этой девушки? – сказал он ворчливо. – Или ты забыл, что она – племянница Альда? Я-то могу переменить хозяина, если это будет мне выгодно, но ведь она блюдет интересы своей семьи.

– Прими мои извинения. Я думал, что она у тебя ходит по струнке.

Алан смущенно усмехнулся.

– Скорее, наоборот. Но шутки в сторону: ты ведь понимаешь, что, если мы с тобой договоримся и рукопись получит герцог, я не смогу вернуться к Альду. Она ему обо всем расскажет. Он тогда меня и на порог к себе не пустит.

Вот такую речь Чезаре понимал без всякого труда.

– Конечно, ты должен позаботиться о себе. Но ведь на службе у герцога ты за год заработаешь больше, чем у Альда за всю свою жизнь. Ну кто он такой? Жалкий печатник! И всегда сидит без гроша, потому что все деньги, какие получает, тут же расходует на свои любимые книги.

– Да… – Алан задумчиво потер подбородок. – Теперь я все больше убеждаюсь, что, служа Альду, я не разбогатею. Но скажи… ты-то почему хочешь, чтобы я пошел на службу к герцогу? Мы ведь станем соперниками.

– Вовсе нет. У нас у каждого свои достоинства, – небрежно ответил Чезаре. – Ты человек ученый – не то, что я. Зато у меня есть другие… способности. Нет, я не опасаюсь, что ты заменишь меня у герцога. Мы будем отлично работать вместе.

– А что ты, собственно, предлагаешь?

– Чтобы мы вместе раздобыли рукопись, отвезли ее герцогу и поделили награду пополам. Ведь мне придется немало заплатить трем моим помощникам. А с другой стороны, если ты сочтешь нужным поделиться с девушкой, чтобы она помалкивала, ты, естественно, заплатишь ей из своей доли.

– Что ж, это справедливо.

– Герцог будет щедр. Тебе этих денег хватит надолго. Ну, а если ты будешь благоразумен и захочешь подзаработать еще, то у герцога всегда найдется выгодное поручение для людей вроде нас с тобой.

Алан несколько секунд молчал.

– Девчонка взбесится, – пробормотал он. – Она ведь настоящая дикая кошка.

– Ерунда! Неужели ты не сумеешь с ней сладить?

– Попробую. Она, конечно, поедет с нами. Ведь нельзя же бросить ее в этой глуши!

– Но в таком случае ты будешь отвечать за ее поведение.

– Ладно.

Алан сделал гримасу, зная, что в темноте Морелли этого не увидит. Да, нелегкую он взял на себя задачу!

– Как ты думаешь, мы сможем купить тут двух лошадей? – спросил он затем. – Иначе мы будем вас задерживать.

– А до этого места еще далеко?

– Даже верхом меньше чем за пять дней не доберешься.

– А где оно, собственно говоря?

Алан тихонько засмеялся.

– Право же, мессер Морелли, раз уж я решил довериться тебе, попробуй и ты поверить мне на слово. Герцог, конечно, заплатит за этих лошадей?