Холод юга
Шрифт:
Столкновение вышло феерическим. Острый нос капсулы оторвало напрочь, корпус при этом повело вверх, и он, распарывая брюхо, прошел над препятствием, после чего опять плюхнулся на землю, подпрыгнул, крутанулся волчком, упал набок, сломав сильно скошенную плоскость, и покатился дальше, оставляя грязный след на снегу и разбрасывая обломки обшивки.
Фюзеляж капсулы, лишившийся плоскостей, хвостового оперения и носа, остановился в двухстах метрах от восточного здания наземного комплекса базы. Влад, торопясь вниз, едва не свернул шею на полуразрушенной лестнице, после чего пошлепал по мокрому снегу к разбившемуся аппарату.
На бегу он отметил,
Остановившись перед обломками капсулы, он растерянно замер, не представляя, что делать дальше. Исковерканный металл скрипел и потрескивал от перенесенных тепловых и механических перегрузок, из лохмотьев, некогда бывших носом, поднималась струйка черного дыма. Огня не было, но Влад опасался, что вот-вот что-нибудь полыхнет, и тогда точно хана. Огнетушителя у него нет, воды поблизости тоже. Луж мало, они мелкие, а слой снега не больше пары сантиметров, так что засыпать пламя не получится.
– Обнаружена спасательная капсула. Тип: стандарт четыреста двадцать два. Комплектация: базовая. Статус: посадка в ручном режиме, разрушение внешнего корпуса, срабатывание динамической защиты. Пассажирский отсек: функционирует. Пассажиры: одна штука. Статус пассажира: функционирует, возможны повреждения. Ситуационная рекомендация: вскрыть пассажирский отсек, обеспечить эвакуацию и медицинскую помощь.
Влад и рад бы добраться до начинки капсулы, только не представлял, как к ней подступиться.
– Эй! Как ее открыть?!
– Механизм открытия: не функционирует. Механизм отстрела: не функционирует. Ситуационная рекомендация: снять крышку бронекапсулы в ручном режиме.
Дымок в носу стал заметно гуще, ноздри уловили вонь тлеющего пластика. Прекратив терзать свой внутренний голос, Влад, используя поднятый с земли металлический прут в качестве лома, содрал остатки обшивки с боковой части капсулы. Точнее – изначально верхней, где, как он привык, располагаются кабины летательных аппаратов, а может, фонари, или как там их называть правильно. В любом случае, космический аппарат сейчас лежал на том, что осталось от его левой плоскости, и теперь верх стал правым боком.
Логика Влада не подвела, в монолитном корпусе обнажившегося черного цилиндра обнаружилось подобие прямоугольной сильно вытянутой дверцы. Видимо, та самая крышка. Знать бы еще, как ее поднять. Ни ручек, ни кнопок, ничего другого, что можно попытаться использовать. Лишь тревожно мигающая красным лампочка на гладком корпусе.
Изучив щель между корпусом и крышкой, он понял, что лом здесь не годится. Вытащил из ножен кинжал, с силой вбил его кончик, надавил всем телом, рванул в сторону. Хрустнул металл, и Влад остался с испорченным оружием.
Но кончик клинка остался торчать в щели, которая даже, если не обманывает зрение, чуть расширилась. Влад, воодушевившись, еще раз повторил процедуру, на этот раз сломав лезвие почти возле основания.
Теперь он точно убедился – да, щель увеличилась, крышка чуть поднялась. Все еще недостаточно, чтобы использовать металлический прут, и в ход пошли жалкие останки кинжала. Механизм, наконец, не выдержал надругательства, крышка поддалась, с хрустом приподнялась, а затем произошло неожиданное. Из-под нее
Когда он кое-как протер глаза, то увидел следующую картину. Капсула оказалась двойной, видимо, пеной был заполнен объем между внутренним и внешним цилиндром. Возможно, для безопасности пассажира. Первую крышку он варварски сорвал, вторая сейчас медленно поднималась.
– Статус спасательных работ: пассажирский отсек капсулы вскрыт.
Влад замер, завороженно глядя, как из недр аппарата показывается пассажирка. Хрупкая черноволосая девушка, очень похожая на ту, которую он видел на показанном Космосом ролике. Жесткая посадка не прошла бесследно, она была заметно дезориентирована, с трудом нащупала края выхода из отсека, помогая себе руками, потащила тело наружу, вывалилась в снег. Приподнялась, попыталась встать, но рухнула на колени. Затем ее согнуло в рвотном спазме. Справившись с тошнотой, она подняла голову, продемонстрировав донельзя измученное лицо бледнее мела.
Только тут Влад, наконец, преодолел странное, так несвойственное ему оцепенение:
– Тейя Наррис?! Ты Тейя Наррис?! Ты слышишь меня?!
Она, глядя сквозь фигуру, закутанную в шкуры, да еще и слоем пены залитую так, как смотрелась бы кошка, извлеченная из стиральной машины после сеанса стирки и отжима, вытерла кровь, сочащуюся из уголка рта, и, запинаясь, ответила:
– Си. Бюрге Тейя Наррис. Стейшин Озн.
Глава 16
Когда Влад в прошлом году впервые повстречался с нормальным местным жителем, а не запом, то первое, что его удивило, – язык. Он прекрасно понимал Диадоха, несмотря на бездну веков, разделяющую их эпохи. Если и проскакивали непонятные или искаженные словечки, догадаться о смысле не составляло труда. Никаких проблем с пониманием не возникало, разве что говорить поначалу было не так просто, но если не торопиться, то и здесь все прекрасно получалось.
А ведь язык – не мертвое образование. Он живет, развивается, к тому же человечество пережило серию катаклизмов и войн, выжившие неизбежно перемешивались, обогащая лексикон друг друга. Даже в его время заимствованных словечек хватало, сейчас их должно быть куда больше.
Из разговора с Либерием Влад понял, что хорошо знакомый ему русский язык распространен здесь искусственно, в связи с церковной политикой возврата к истокам. Ничего удивительного, что это вернуло человечеству язык, некогда господствовавший на данной территории.
Будь у них словарь неандертальцев, живших сто тысяч лет назад где-нибудь в пещерах Подмосковья, церковники бы приняли его с радостью, но, за неимением такой серьезной древности, использовали то, что подвернулось. К счастью для Влада и его спутников. Они и так выглядели белыми воронами, а уж если бы не владели языком, то и вовсе хоть на глаза никому не показывайся.
С машинами предков он, правда, общался без проблем. Но «Шизофрения» и Космос пользовались русским, а Эхнатон и страж базы вообще грузили что-то вроде образов, которые мозг затем перерабатывал в слова того же русского языка. Иногда получалось странно, но все равно понятно. Так что сложностей в общении с техникой он не испытывал, если не считать того, что иногда мог догадаться, о чем идет речь. Но это скорее следствие отсутствия технического образования и навыков, чем лингвистическая проблем.