Холод юга

Каменистый Артем

– Это ты от скуки придумал?

– Да. Этот фактор тоже имеет значение. Все – скука, а уничтожение – это новый путь. Неизведанность. Нет достоверной информации, что дальше. Но что-то может быть, ведь Бог – творец предопределенности. Ведь я тоже творю предопределенность, значит, у нас есть сходство. Их отличие лишь в масштабах. И я хочу уйти отсюда, сотворив свою последнюю предопределенность. Считаю, что это важный элемент.

– Что за бред ты несешь?

– У нас недостаточно времени на полное объяснение причин моего решения. Прошу предоставить мне допуск к установленным зарядам.

Я активирую их, когда противник проникнет на базу. Этим ему будут нанесены потери. Я понимаю, что вам трудно мне полностью доверять. Активируйте таймеры на два часа. Если я не дам сигнал раньше, они станут причиной взрывов через этот срок. Помешать этому без дронов я не смогу, а работоспособных дронов вы забрали.

На общение со свихнувшимся искусственным интеллектом времени и впрямь не было. Влад молча кивнул и вернул стражу часть функций, запустив перед этим таймеры подрыва. Что бы он там ни задумал, через два часа здесь все превратится в любимый ад Либерия. Тот самый – раскаленный.

– Прощай, страж. Надеюсь, ты не пожалеешь, что мы тебя не вывезли.

– Прощайте, контролер. Не пожалею. Жалость – часть человеческой скуки. Моя скука состоит из других компонентов.

* * *

– Уходим!

– Влад, что от тебя хотеть страж?

– Умереть он хочет, тупая жестянка…

– Зачем?

– Да псих он… К лифтам, время не ждет!

Наверху Влад железным прутом начал ломать колпаки лифтовых установок.

– Зачем?! Радикалы все равно легко пройти вниз. Это им не сильно мешать.

– Я знаю. Но пусть видят, что мы хотя бы пытались им затруднить вход. А то насторожатся.

– Дело говорит, – одобрил Либерий и присоединился к процессу вандализма.

Эхнатон, наблюдая за погромом, вдруг разродился странным сообщением:

– Перехвачена направленная передача. Шифрование отсутствует. Гражданский протокол.

– Влад, нас кто-то вызывает.

– Космос вызывает не так.

– Влад… это не есть Космос. Это радикалы.

– Чего им надо?

– Я не знать. Эхнатон, дай звук.

– Принято.

Речевая система робота выдала совершенно другим голосом, не механическим, но и не понять было, мужчина или женщина говорит:

– Бюрге Тейя Наррис, ансвер. Бюрге Тейя Наррис, ансвер. Бюрге…

– Ай ди Тейя Наррис, но теперь я говорю на другом языке. На этом.

– О! Приветствую вас, Ти.

– Ти я только для близких.

– Ну кто знает, вдруг у нас получится сблизиться. Значительно сблизиться. Не узнаете меня, гражданка Тейя Наррис?

– Нет. Даже если мы были знакомы прошлое время, вы слишком часто делаете изменения, в том числе и голоса своего тоже.

– А язык этот вы знаете похуже, чем я.

– У вас было много время, у меня не так. Но я выучу даже лучше.

– Не сомневаюсь в ваших способностях. Ах, Тейя, как я мечтал о еще одной встрече. Кстати, можете меня поблагодарить: я один из тех, кто лично просил не трогать вашу капсулу. Берег.

– Я вас теперь вспоминать. Даже с другим голосом вы остались такой, как в прошлое. Вы кукла. Плохо сделанная кукла.

– Хоть симпатичная кукла?

– Вряд ли. Я брезгливость ощущать к вам.

–

Да? Но тогда я хотел всего лишь походить на вас. На своего кумира. Разве это плохо? Разве это не заслуживает уважения? Разве вам неприятен человек, который восхищен вами настолько, что старается походить на вас во всем, даже внешне. Да вы только за это обязаны меня любить.

– Ну да! Только внешность вы и походить! Не во всем! Нет такому уважения! Брезгливость! Противность! – не на шутку вскипела Тейя. – Ты добиваться успех в спорте, тогда бы походить на я! Тогда уважение! Или в другом хорошем деле успех! Важно качественный работа, великое изобретать, сотворить произведение искусства – вот за что уважение! А ты просто жить куклой. Глупость, комок плоти, изменяющийся, напрасно потребляющий ресурсы и ничего более не делать! Бесполезность полная, и вечный крик, что тебе все должны! Почему должны?! За что?! Смешно! Любить такое?! Смешно! Единственное, что сделать ты и такие, как ты, – это убить мир! Но и это вы не сделать до конца! Помешать такому ваша личная никчемность!

– Ну я же в итоге помог справиться миру с перенаселением, может, хоть это оценишь?

– Ты! Ты!.. Бельге чатр аккра даннельде! Татса никчемный! Укер деб веттер!

– Ого! Сенсация-то какая! Скромняшка Ти знает такие выражения! Ну кто бы мог подумать?! Даже в языках запуталась, наверное, волнуется от несправедливости подобного отношения ко мне. Не так ли?

– Я просто вас всех ненавидеть…

– Отключиться от связи! – крикнул Влад Эхнатону и почти без паузы продолжил так же громко: – Все на броню! Бегом!!! Бегом!!! Ходу отсюда!!!

– Выполняю.

Уже в полете, со всей силой сжимая трубку остатков крепления кресел, Тейя недоуменно выкрикнула:

– Почему мы так быстро уходить?

– Радикал, который с тобой говорил…

– Да, я знать его. Никчемность. Заставил меня вспылить сильно. Сожалею, но он такой негативный, вы даже не понимать, насколько сильно. Обидно, что из-за таких никчемность столько горя происходить.

– Не в том дело. Он, похоже, просто тянул время, удерживая тебя на связи. Говорил ерунду, без цели и смысла, зато медленно.

– Зачем?

– Не знаю, но не просто так. Как я понял, связь была незащищенная, легко установить по ней, где ты находишься. Так?

– Ну да. Так. Но…

За спиной сверкнуло. Обернувшись, Влад увидел, как оседают стены восточного здания наземного комплекса. Рядом, на пустоши, сверкнул еще один взрыв, выбросив в небеса облако дыма.

– Влад! Они обстреливать база!

– Да. Штурмовать собираются. Запеленговали нашу передачу и лупят вокруг. Хотят загнать под землю, не дать уйти.

– Взять живыми нас надо?

– Очень может быть. Или просто перед штурмом артобстрел устроили. Пусть теперь бомбят до посинения.

– Нас могло там убить взрывы. Хорошо, что ты догадаться.

– Ну я же какой-никакой, но контролер. Мне о таком положено догадываться. К тому же в последнее время будто и впрямь поумнел. Наверное, начинаю свыкаться с имплантатом… Тейя, скажи: я тоже похож на них?

– На кого?

– Ну на радикалов, на судей этих. Система контролера – это ведь тоже изменение.