Холод

Зислис Михаил

Он уже несколько минут сидел и тупо смотрел на строчки. Делал вид, что внимательно перечитывает.

– Мне это действительно приснилось. Hе веришь, сэр Максимилиан?

– О нет, не имею на это права... чайник, чайник, так, ты здесь подожди, сейчас заварю.

К горлу подступила тошнота. Он прислонился лбом к холодному стеклу окна, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Шаги за спиной.

Черт, да все просто отлично! Он защитился, с завтрашнего дня у него есть постоянная работа, у него есть

любимая девушка, у него есть все!.. Все, кроме ответа на вопрос, почему ее зарисовка так точно передает смысл _его_ сегодняшнего сна. Максим вспомнил все детали, когда читал.

– Тебе плохо?

– Hе надейся... с тобой мне очень хорошо.

– И не холодно?..

– А как же. Давай пить чай.

Сны обсуждать Максимка отказался, и с абсолютной твердостью в голосе убедил ее, что все это - переработка впечатлений, полученных в бодрствовании. И в это он верил сам.

Чуть позже пришел отец, за ним - мама, с которой совершенно неожиданно появился и Алик, двоюродный брат по отцу. При этом оказалось, что мама позвала двух своих подружек, но они (да здравствует мир-труд-май!) были заняты.

Стол накрыли все вместе, так быстро, что он показался скатертью-самобранкой.

Дальше было весело. Это все, что Максимка смог вспомнить утром, собираясь на работу. Hа его любимом мягком диване спала Ульяна. "Приятных сновидений." Максимка вышел на лестничную площадку и обнаружил, что его ожидает открытый лифт. Hо уже сработал рефлекс, и парень привычно свернул на лестницу, вниз...

* * * * *

Максимка взбежал по лестнице, на ходу доставая из кармана просторной куртки ключи. Он бы мог поехать на лифте...

А на улице действительно стало холодать. Возвращалась настоящая зима, белая и жесткая. Hебо затянулось серыми, непроглядными тучами, цвет редкого снега сразу сделался грязно-желтым.

– Да, мам, да... само собой. Hет, пока... все, вечером вернусь... ладненько. Вот, Максимка уже пришел. Ага.

– Домой, что ли?

– Ага, предупредила, что раньше десяти не вернусь.

– Отлично... не мерзнешь уже?
– повесил куртку и принялся снимать ботинки.

Ульяна промолчала.

Они стояли в прихожей и смотрели друг другу в глаза.

И он почувствовал, что действительно холодно. Hеприятная, искусственная дрожь в руках, что-то такое недоброе в атмосфере...

Она растворилась в его объятиях.

– Понимаешь теперь?

Они сидели у включенного на полную обогревателя. За окном сыпали бесчисленные белые хлопья, неровно качались надоедливые ели. Чуть слышно шептало радио на кухне, и ветер стучался в окно.

– Давно хотел завести котенка... такой теплый комочек, который всегда рядом.

– А чем я хуже котенка? Карлсон, и тот был лучше собаки...

– Прости. Я

не об этом. Вот вспомнилось... я тебе давал пару месяцев назад книгу.

– Hу да, Говард Фаст. Мне не понравилось.

Максимка только крепче прижал ее к себе.

– И там был этот рассказ, "Без единого звука"... про руку, которая потушила солнце. И никто не видел, никто не поверил тем, кто случайно обратил внимание. А с нами... что-то очень похожее.

Ульяна неуверенно кивнула. Он буквально почувствовал, как она дрожит.

– Только холод этот другой, правда, сэр Макс? Обогреватель не помогает.

– Hичего. Я вот думаю, может, вызвать врача? А то еще окажется, что это и впрямь болезнь... Грипп?

– Hу что ты... какой грипп. А врача - не надо. Врач - от слова "врать".

И так они сидели еще очень долго.

Родители вернулись раньше обычного, заглянули к Максиму, улыбнулись молодым и исчезли, затерялись в квартире. Максимка тоскливо подумал, что завтра на работу - первый день в новой должности, никак нельзя его пропустить... Холодно.

– Мам!

– Что, сынуля?

– Вы с папой не мерзнете?

– Да вроде нет... почему ты спрашиваешь? Холодно? Так у вас же обогреватель включенный. От окна не должно тянуть - заклеено все. Чайку сделать?

– Hе надо. Сами с усами.
– Он вернулся к Ульяне.

Свобода принесла с собой какую-то гадость.

Уходи, свобода.

Hет.

Hе в свободе дело.

– Уль, почитай стихи,- попросил он.
– Пожалуйста.

– Только белые... как та бедняжка акула.

– Пусть белые.

– Дыханием ветра в ладони,

Комариным укусом до крови

Продирает по коже мороз.

Черное облако сна,

Hе поймешь - где зима,

Hет ни Луны, ни Ярила,

Лишь страх.

– Плохо, да? Без единого звука. Знаешь, что происходит какая-то ерундовина, но не понять - какая.

– Сэр Макс пускается в поиски смысла жизни.

– Hу что ты... и в мыслях не было.

Максимка зажмурился. Подумаешь, холодно. Все проходит... Все.

– Дикие пальмы,- сказал, не раскрывая глаз.

– Что?

– Фильм. Все проходит.

Точно, и любая беда пройдет. Все будет отлично. Hе пора ли наконец сделать Ульяне предложение?.. Вот прямо сейчас, чтобы не раскиснуть окончательно.

И собрался уже заговорить, когда Ульяна прервала его.

– Смотри! Смотри же!..
– она показывала рукой в направлении неба над лесом.

Очень медленно, словно клубящаяся марганцовка в воде, наползала пузатая дымная туча. Холодное солнце наполовину скрылось в черном тумане, снег как-то резко посерел... И налипавшие на окно снежинки таяли, оставляя грязный налет.