Холод
Шрифт:
Строго говоря, это было и не море вовсе — так, пресное водохранилище приличных размеров, созданное для обеспечения энергией маленького кусочка города. Обское водохранилище. Обское море…
Отзвук Советских времен, когда в 57-м году какому-то особо одаренному партийцу пришла в голову идея построить ГЭС на равнинной реке. Тут же, как это было принято в Советском Союзе, ударными темпами была возведена плотина, поднявшая уровень воды на 18 метров, что давало возможность вырабатывать на ГЭС энергию, достаточную для функционирования одного из десяти районов Новосибирска. И ради этого было затоплено около тысячи квадратных километров земли — плодородных
И из-за этого моря, а точнее — из-за тех, кто обитал в нем, Холодов и прозябал в Сибири, проклиная весь белый свет и клянясь, что поймав одну из этих тварей, сам свернет ей голову, вместо того, чтобы отправить ее для изучения.
Высшим чинам, видите ли, захотелось нового сверхмощного оружия! Старый добрый подводный боевой пловец уже никого не устраивает — им подавай этих зверей, выдрессированных и приведенных на коротком поводке. Но за год оперативно-следственной работы в Бердске и прилежащих деревнях, Холодов убедился в том, что эти твари не поддаются дрессировки, а короткий поводок без труда сожрут, за компанию с тем, кто будет его держать.
Они показывались на поверхности очень редко, хотя в эту зиму их стало несколько больше, чем в предыдущую… Или, точнее сказать, они чаще стали выбираться из-подо льда, чтобы утащить в Обское море пару-тройку человек. Неуловимые монстры… Летом наступало полное затишье, и Холодов даже позволил себе несколько раз искупаться в море, выбросив из головы мощь челюстей этих животных и их скорость и проворство. Летом они не нападали, по крайней мере, за тот время, что он был здесь. Другое дело — зима, здесь ни в чем нельзя было быть уверенными на все сто. Они могли выбраться на поверхность хоть днем, хоть ночью, одинаково хорошо видя в любое время суток. Смогли напасть как на одинокого путника, так и на компанию из нескольких человек что, впрочем, случалось гораздо реже. Они были практически непредсказуемы…
Холодов потерял уже трех человек, отправив аквалангистов под воду, чтобы встретиться с объектом его исследований там. Вернулся лишь один, да и тот… Вспоминать об этом не хотелось, не смотря на то, что именно этот случай дал определенный прорыв в работе — тогда Холодов узнал достоверно, как размножаются эти животные. И пусть и заработанный кровью в прямом смысле этого слова, но все же первый серьезный за неполный год работы отчет лег на стол вышестоящего начальства. Его тогда хвалили за продвижение в работе… К дьяволу такое продвижение, если теперь весь отдел смотрит на него с укором, мол, сдал своего бойца в подопытные кролики, эксперимент на нем поставил, мать его! И ведь не докажешь теперь никому, что посылая парня под лед он не знал, что произойдет с человеком, укушенным тварью. Он руководитель операции — он должен был знать и предусмотреть все.
Ну не того человека отправили ловить этих чудовищ! Не того! Если бы от него, как в прошлом веке, при Горбачеве, потребовали устроить диверсию на Японских верфях, велели бы устранить подводную лодку или что еще — вот тогда он мог бы предусмотреть все, или почти все. Вот это — его. Вот этим он занимался уже третий десяток лет в различных званиях и в различных водах, за что и получил звание каперанга… А ловить каких-то снежных мутантов… Это работа охотников за привидениями, но никак не морских пехотинцев!
Работа текла вяло и тихо. Тот случай с укушенным бойцом был единственным прорывом за все время операции. Ему периодически докладывали об активизировавшихся к зиме тварях —
Так он и пролежал на морозе всю ночь — и лишь под утро какой-то автомобилист, вышедший облегчиться на обочине, услышал внизу, далеко от насыпи, какие-то стоны и вой. Бедняга сдуру спустился посмотреть, что там происходит… Увидев извивающееся на снегу нечто, он пулей вылетел обратно и тут же, из машины, позвонил в милицию, где у Холодова были свои люди. Милиция об этом инциденте так и не узнала — Холодовские ребята поговорили с диспетчерами, которые посомневались, но списали этот вызов на обычное телефонное хулиганство, поэтому на место прибыли лишь четверо его бойцов, во главе с ним самим. К этому моменту он уже настолько насмотрелся на жертв нападений этих существ, что перестал обращать внимание на уродство преобразовывающихся. В отличие от своих парней он спокойно подошел вплотную и разрядил в урода всю обойму «Стечкина», заряженного патронами со снотворным… И как всегда исследования не дали ничего — врачи лишь подтвердили, что сыворотку вводить уже поздно, так как преобразование миновало кульминацию и близилось к завершению. Образцы генетического материала также были бесполезны — они так и не знали ни откуда появились эти существа, ни что из себя представляют.
И вновь полторы недели затишья — после того случая твари долго не показывались. Холодов регулярно сдавал своему непосредственному начальнику отчеты о проделанной работе, каждый раз испрашивая разрешение на тотальное истребление этих опасных хищников, но каждый раз получал отказ. Ему тактично напоминали, что его задача — не ликвидировать условного противника, а собрать о нем как можно больше сведений, чтобы специалисты могли сделать вывод о разумности этих существ и возможности использования их в различных целях.
Для себя Холодов давно сделал вывод о том, что использовать этих зверюг можно только в качестве топлива в мусоросжигателе, но аргументировать свое мнение не мог. Интуицию в протокол не подошьешь, и генералам померить не дашь.
Когда-то давно, на заре восьмидесятых, когда красная армия еще была красной, а подразделение «Морских дьяволов» вполне могло тягаться и с французскими «Фрогменами», и со штатовскими «Тюленями», он побывал в закрытом Севастопольском дельфинариуме. Получив уведомление о командировке Сергей лишь пожал плечами, машинально задавшись вопросом о том, что секретного может быть в столь мирном заведении? Но с начальством не спорят и лишних вопросов не задают…
Оказалось, что в дефинариуме было что прятать… Под водой ему нередко приходилось сталкиваться с дельфинами, и эти милые создания не могли вызвать ничего кроме добродушной усмешки. Здесь же советские океанологи искали способы превратить этих животных в идеальных бойцов, а Холодова, как выяснилось, прикомандировали к отряду исследователей, дабы испытать так называемых боевых дельфинов в деле.
И вновь он пожал плечами, не представляя, как дельфины могут заменить людей подобных ему — профессионалов подводных диверсий, бойцов элитного подразделения спецназа. И вновь ошибся!