Холодная сталь

Кузнецов Юрий Николаевич

Людмила Петровна была уже тем довольна, что выбила себе «увольнение в город». А ей это очень нужно было. Тот человек в шляпе и с грибами в корзине все не давал ей покоя. Он постоянно появлялся перед ее мысленным взором. Вот он приподнимает шляпу, обнажая волнистые волосы и одна прядь опускается на лоб. До чего же знакома эта прядь! А глаза? Они уже смотрели на нее вот точно так же, но только когда-то давным-давно.

А там, в том времени, которое «давно-давно», жил-был один человек. Смешной такой человек, хозяин необузданных страстей и робкий раб

одновременно. Такой чистой души человек, как родниковая вода. Она о нем всегда помнит. Но она сама видела, как его убили. А уж с того света назад не приходят. И все-таки, все-таки…

Ей надо было увидеться с этим человеком, если даже он, можно сказать, призрак.

Людмила Петровна жила в том мире, где ей не надо было делать усилий, чтобы чего-то добиться. В бытовом отношении любое ее желание исполнялось тут же. Когда же она сталкивалась с характером мужа, то была бессильна. Так вот и не уговорила оставить в России сына. Не хотела ехать в этот город из Москвы, а поехала… Всегда и во всем уступала…

Как и почему она оказалась под такой властью мужа?

Ведь от природа Людмила Петровна была волевой и сильной женщиной. Но ее сила и решительность атрофировались, как слабеют и вовсе исчезают мышцы, если не работают.

Однако на сей раз Людмила Петровна будто восстала из пепла, она решила увидеться с этим незнакомцем – и добьется этого, чего бы не стоило.

Сегодня вечером, прогуливаясь в саду, она бросила за ограду клочок бумаги, накрутив его на камешек и прижав резинкой. Если завтра тот человек снова пойдет своей дорогой, а это наверняка случится, то почему-то Людмила Петровна нисколько не сомневалась в том, что он обнаружит записку.

В ней же написано: «14 ч. Мост»

Если грибник догадлив, то он прекрасно поймет, что ему надо быть на мосту через Туру в четырнадцать часов.

Если ее сегодня не будет, надо прийти завтра. А то и еще через день. Она очень надеялась, что грибник окажется сообразительным…

Когда супруги Драковы уже засыпали, Клин давал Нюре инструкции.

– Ты завтра едешь с хозяйкой в город?

– Мне никто не говорил.

– Я говорю – едешь.

– Раз надо…

– Обещай мне одно – все запоминай.

– Что – все?

– Где были, куда заходили и главное – с кем встречались. Будет ли хозяйка с кем-то разговаривать? Хорошо?

– Хорошо.

Клин не сомневался в том, что недалекая умом и послушная Нюра исполнит его поручение должным образом.

– И вот что…

– Что еще?

– Если она встретится с мужчиной, то постарайся послушать, о чем они будут говорить.

– Подслушивать не буду.

– Что такое?

– Не буду – и все.

– Не глупи, лапушка! Мне это очень надо. Ну, пожалуйста, прошу тебя…

– Ну, разве ради тебя, – согласилась нехотя Нюра. Спокойный и довольный собой Клин перебрался в свою комнату и тут же уснул. Во дворе бегали спущенные с привязи собаки и Клин полагался на них больше, чем на кого-нибудь из людей. И он был прав.

«Актер я никудышный, прямо скажем – бездарный. Нарядился в этакого

грибника. Ну, это еще ладно. Мало ли какие бывают грибники. Но я выбрал очень опасный маршрут. Я предварительно выяснил посредством наблюдения, что Людмила Петровна каждый день выходит во двор и часами сидит на скамейке под березами. Чтоб она меня заметила, я стал ходить мимо забора.

Вчера даже поклонился. Я увидел на ее лице не страх. Это очень важно. Я увидел на ее лице любопытство, даже жгучий интерес. Думаю, что ей я показался знакомым. Сколько лет прошло, а что-то же осталось от того молодого Печегина! Я уверен, что она сейчас только и думает об этом грибнике. То есть обо мне. Если б это было не так, то она позвала бы охранника.

Теперь по поводу этого самого охранника. Клин свое дело знает. Он меня приметил еще в первый раз. Возле этих коттеджей новые люди, видимо, сразу заметны. Ну, мог быть гостем кого-то… Допустим. Но почему я выхожу из леса, иду мимо дома Дракова?.. И куда? В той стороне, куда я направляюсь, нет жилых домов. Там пустырь, на котором закладываются три фундамента. Куда же я иду? А может, я бомж?..

Сегодня, когда я приподнял шляпу, кланяясь Людмиле Петровне, то увидел в открытом окне дома Клина. Я-то его сразу узнал. Там в этот день больше некому быть. Но признал ли он меня?

Надеюсь, что нет. Великовато расстояние. И я походку изменил. Я чуть прихрамываю. Здорово получается. Тем более учить не надо, я похромал вдоволь в госпитале.

Другое дело – осанка. Когда-то в армии невзлюбил меня старшина Горыщенко и самолично гонял целыми днями, бездельник, по плацу. С тех пор – плечи шире, грудь вперед – и хоть бы тресни, не могу сутулиться. Так что Клин мой маскарад мог тут же разгадать. Хотя опять же… Почему бы офицеру, не надеть гражданскую робу и не пойти по грибы?

Лица моего он не мог разглядеть на таком расстоянии.

Как бы там ни было, а повторять этот маршрут очень рискованно. С другой стороны – Людмила Петровна завтра непременно окажется на той скамейке под березами. Откуда у меня такая уверенность? Я сам не знаю…

Как же быть?

Думай, Вова, думай…

…Вот и наступило то завтра, которое так меня вчера беспокоило; и, должен сказать, что день выдался не самый плохой, а может быть, даже один из самых удачных в жизни. Только бы не сглазить, потому что он еще не кончился и потому может ударить, как рыба хвостом.

Но то что случилось, уже случилось.

Клин, конечно, мужик шустрый, в рот палец не клади, да ведь и я Чума, а не хрен какой-нибудь…

Утром я был в кабинете Дракова. У него оказалась назначена с кем-то встреча.

– Поедешь со мной, – сказал он и показал на охранника. – А ты…

Он ткнул пальцем в мою сторону и задумался. Я ждал.

– Пообщайся со своим ментом.

– Если бы я знал… – начал я.

– Что от него нужно? – подхватил Драков. – У меня есть сведения: интересуются «Азией». Но сведения односторонние. Если бы узнать подробней, что предпринимается. Сведения эти дорого стоят.