Шрифт:
Информация от издательства
УДК 82-31
ББК 84(2Рос=Рус)6-44
В97
Вэй, Ву.
Холодно в небесах. Книга первая / Ву Вэй. – М.: Де'Либри, 2021.
ISBN 978-5-4491-0910-1
Двадцать третий век… Выжившее после эпидемий и гражданских войн население планеты, сократившееся до нескольких миллионов человек, живет в сообществе, разделенном защитным экраном на два мира: Небеса и Поднебесье, в народе называемое дном. Небожители во главе с узурпировавшим власть верховным властителем Вэлом Лоу сосредоточили в своих руках ресурсы планеты, включая достижения духовной культуры. Политическая система Небес функционирует по типу социального государства, обеспечивая граждан всем необходимым
Жители дна в большинстве своем неграмотны, социум планомерно деградирует, духовная жизнь примитивна, мышление не развито. Небожители ведут охоту на выродков – особый вид людей, обладающих творческими способностями. Но судьба любит менять игроков на поле, и тогда охотник может сам стать добычей…
* * *
В страданиях мудреет человечество.
Невидение ведет его к испытаниям и мукам; в мучениях душа очищается и прозревает; прозревшему взору дается источник мудрости – очевидность.
1. Советник
– Господин Вэл, снова выродок, – произнес человек в прозрачной, плотно прилегающей к телу одежде, напоминающей кожу. Это был Зиги, много лет работавший осведомителем Главного управляющего, сохранивший юношескую гибкость и свежесть лица, несмотря на свои шестьдесят два года.
Господин сегодня был несколько безразличен и от меланхолического состояния души вяло ковырял вилкой в паштете. Зиги подумал, что управляющий больше обычного пробыл на земле, разбираясь с последними происшествиями, и оттого не может сконцентрироваться.
– Что вы сказали, Зиги? – рассеянно спросил господин Вэл и отодвинул вазочку, ударив ею по кубку, явно не рассчитав силу движения руки. Раздался неприятный смешанный звон стекла и металла.
– Бил, сын Корнов из двадцать восьмого энгла, не поддается гармонизации. Вчера он закончил последний этап, а сегодня снова пробил экран.
– И что он сотворил на этот раз? – понемногу приходя в себя, поинтересовался управляющий.
Зиги переступил с ноги на ногу, потом, опустив глаза, негромко произнес:
– Трассу для гонок.
– Ну, на этот раз ничего страшного, – с облегчением выдохнул господин Вэл.
– Я бы не сказал… Трасса пролегла по пятнадцати энглам… мы лишились полутора тысяч человек.
Господин Вэл побагровел, вены на висках и шее набухли, брови сошлись. Его красивое лицо сделалось страшным. Усилием воли он подавил в себе приступ ярости, лишь оперся руками о стол и голосом, подобным холодному металлу, проговорил:
– Сюда его, на допрос. Изолировать прежде!
Зиги молча и с достоинством удалился: ему давно хотелось применить к мальчишке высшую меру – сослать куда подальше. Быстрым шагом он преодолел огромный холл, вошел в лифт и спустился на землю. Машина ждала у дверей. Зиги не терпел несоответствия: прозрачный костюм идеально сочетался с флюоресцирующим корпусом автомобиля, а лимонные туфли – с кожаным салоном того же цвета. В этом вопросе советник был педантом настолько, что до сих пор жил один: идеально соответствующей ему женщины так и не нашлось. Хотя, конечно, были желающие и даже желанные, но полного совпадения не случилось. По этой же причине Зиги освободили от контроля за рождаемостью людей: получить его одобрение на сближение было практически невозможно. В каждой паре он находил убедительные несовпадения, за которыми следовали предполагаемые угрозы будущему союзу и рекомендации продолжить поиски более подходящих партнеров. За пять лет такого пристального контроля рождаемость снизилась настолько, что после отставки Зиги ее целый год вообще никто не контролировал. И, несмотря на это, людей было недостаточно даже сейчас, спустя три года.
Тем ужаснее представлялись последствия поступка Била.
– Куда вас доставить? – робко поинтересовался водитель, максимально сочетающийся не только с обивкой салона, но и с панелью управления благодаря форменному костюму бледно-лимонного цвета в тонкую голубую полоску.
– Двадцать восьмой энгл, – мелодично
Машина бесшумно покатила по идеально гладкой дороге. Скоростным средствам передвижения советник предпочитал ретромобиль на электрическом приводе. Это добавляло его персоне дополнительную оригинальность и порождало самые разные оценки окружающих: от снисходительного приятия до едких насмешек. Зиги реагировал ровно во всех случаях, обдавая холодным безразличием каждого, кто косо смотрел или ехидно высказывался у него за спиной. Советника упрекали в излишней самобытности и чуть ли не в измене общественным стандартам, называя ренегатством даже то, что Зиги имел персонального водителя в то время, как все везде управлялось дистанционно и двигалось по строго заданным траекториям.
А советнику нравился лес, попасть в который по строго заданным траекториям было нельзя, однако на собственной машине с водителем – можно. Кроме того, можно было внезапно оказаться в нужном месте, обходя систему оповещения приближения статусного лица. Зиги любил подкрадываться незаметно и получать информацию непосредственно из личных наблюдений, а не из достоверных источников.
– Как обычно, через лес? – вполголоса произнес водитель, бросив взгляд в зеркало заднего вида и едва заметно улыбнувшись.
– Разумеется, – не без достоинства ответил Зиги.
Он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Так лучше думалось. А подумать советнику было о чем. Вернее, о ком. По вине этого выродка три года назад он лишился возможности смены статуса. Третий уровень влияния был у него практически в кармане, оставалось только протестировать одобренную им новую систему безопасности.
Испытание было решено провести в двух энглах: двадцать седьмом и двадцать восьмом. Зиги с удовольствием исключил бы из эксперимента последний именно потому, что там жил Бил Корн, но тогда его могли заподозрить в предвзятости, и доказывать эффективность системы пришлось бы долго. Зиги торопился. Это был его последний шанс: после шестидесяти статус изменить было нельзя. Он знал, что проект требовал доработки, что необходимо было еще немного времени, но при благоприятных стечениях обстоятельств все могло получиться. И Зиги рискнул.
Суть проекта заключалась в следующем: население энглов подвергалось длительному, умеренной интенсивности психогенотропному облучению, в результате которого люди навсегда лишались случайной возможности произвести на свет выродков, а существующие выродки теряли свои неуправляемые способности.
В энглах, выбранных для испытаний, на тот момент обитали два избыточно активных выродка: некто Мартин двадцати пяти лет и пятнадцатилетний Бил. Оба они представляли реальную угрозу всему сообществу – их желания материализовывались, и поглощающий экран от них не спасал. И с ними не удавалось договориться, как с другими выродками, они не хотели покидать энглы по собственной воле. По крайней мере, так обстояли дела с Мартином. Когда ему предложили переместиться в зону влияния и получить статус, он рассмеялся и ответил, что предпочел бы увидеть небожителей в гробах или на худой конец в испепеляющей камере, которая, собственно, от гроба отличалась только способом уничтожения плоти, чем быть у них в услужении.
Била нельзя было наделять статусом до совершеннолетия, да и особых проблем к тому времени его способности думать и хотеть еще не вызывали. Пару раз, правда, он причинил беспокойство управлению. Когда ему исполнилось тринадцать лет, сразу в десяти соседних с ним энглах жители начали проявлять мозговую активность, потому что Билу очень сильно захотелось поговорить с «умными» людьми. Ситуацию, впрочем, быстро уладили простым усилением воздействующих волн, не дав ей выйти за пределы пострадавших территорий. Билу тогда тоже помогли на какое-то время успокоиться и ненадолго даже забыть о том, что он отличается от остальных. Однако через год Бил снова взялся за свое. На этот раз его желание было столь сильным, что пробило защитный экран и материализовалось сразу в обеих обителях: земной и небесной. Разрушения сочли вполне устранимыми и Била наказали умеренно – два месяца гармонизации, что означало принудительную изоляцию с подавлением сознания до принятого уровня лояльности. Что представлял из себя принятый уровень лояльности, знал в точности только Зиги, поскольку стандарты были разработаны им лично.