Холодное сердце
Шрифт:
Когда все эти хитрости раскрылись, Михель куда-то исчез! Никто не мог его разыскать, хотя все знали, что он жив и здоров. Вот уже сто с лишним лет справляет он в лесу свою чёрную работу. Многие с его помощью страшно разбогатели… Но больше я вам ничего не скажу! А в такие вот ненастные ночи, как эта, бродит он по лесу и выбирает себе самые лучшие деревья. Толстенную ель он перешибает топором, как тростинку! Мой отец это сам видел. В полночь стаскивает он деревья к реке, строит из них плот и плывёт со своими людьми в Голландию.
Вот это и есть сказание о Голландце-Михеле.
Старик замолчал. Буря тем временем улеглась, и девушки робко вышли.
Хозяин бросил Петеру на печь мешок сухих листьев вместо подушки и пожелал ему спокойной ночи.
Никогда не видал Петер таких тяжёлых снов, как в эту ночь. То ему снилось, что мрачный великан с грохотом растворяет окно и протягивает Петеру мешок золотых монет. То ему снился маленький Стеклянный гном верхом на зелёной бутылке. Опять слышался Петеру хриплый смешок, раздававшийся в лесу под деревом. То он слышал, как кто-то нашёптывает ему в левое ухо: «Золото, золото, в Голландии много золота!» То звенела в правом ухе песенка о Стеклянном гноме, и нежный голос шептал: «Глупый угольщик! Глупый Петер! Не можешь найти рифму к слову „корнями“! Ты же родился в воскресенье, ровно в двенадцать! Ищи рифму, глупый Петер, ищи рифму!»
Утром, когда Петер проснулся с первым лучом солнца, сон показался ему знаменательным. Петер присел к столу и задумался. Ночные голоса всё ещё звучали у него в ушах. «Ищи рифму, глупый Петер, ищи рифму!» — повторял он про себя и тёр пальцами лоб, но рифма не приходила.
Так он сидел и думал, мрачно глядя перед собой. Вдруг он увидел в окне трёх парней. Они шли мимо хижины, направляясь в лес, и один из них напевал:
Там, на холме, где ели Переплелись корнями, Она мне вслед смотрела Печальными глазами…Песня молнией ударила Петеру в уши. Он резко вскочил и бросился наружу, потому что плохо расслышал последнее слово.
Догнав парней, он грубо схватил одного из них за руку:
— Стой, друг! Какая у вас там рифма на слово «корнями»? Повтори-ка, что ты пел?
— А тебе-то что за дело? — ответил шварцвальдец. — Пою, что мне нравится! Пусти руку, а не то…
— Нет, ты должен повторить мне последнее слово! — вне себя крикнул Петер, схватив парня ещё крепче.
Двое других кинулись на Петера с кулаками. Они так намяли ему бока, что он упал.
— Ну, получил своё? — рассмеялись юноши. — Не попадайся нам больше на этой дороге!
— Ах! Постараюсь! — вздохнул Петер. — Но
Юноши опять засмеялись, подтрунивая над Петером. А тот, который пел песню, повторил её, и они пошли дальние, смеясь и напевая.
— Ага! Так, значит, «глазами»! — прошептал побитый бедняк, с трудом поднимаясь на ноги. — «Корнями — глазами»! Теперь-то я с тобой поговорю, маленький гном!
Петер вернулся в хижину, разыскал свою шляпу и палку, простился с хозяевами и пустился в обратный путь — к Еловому Холму, Медленно и задумчиво шёл он своей дорогой, бормоча заклинание и стараясь вспомнить последнюю строчку.
Добрый гном в лесу еловом. Клад хранящий под корнями, Отзовись хотя бы словом…Тут Петер запинался.
— Та-та-та-та-та… глазами! — шептал он. — Что там было вместо «та-та»? Рифму я нашёл, теперь осталось вспомнить всю строчку.
И Петер опять начинал сначала.
Лес вокруг становился всё гуще и гуще. Петер опять подходил к заколдованному месту…
И вдруг он подпрыгнул от радости! Вспомнил! Он вспомнил всё заклинание до конца!
Как раз в этот момент перед Петером вырос громадный человек в одежде сплавщика. В руках у него была дубина величиной с корабельную мачту!
Петер Мунк съёжился.
— Голландец-Михель! — прошептал он, глядя на великана, безмолвно шагавшего рядом.
Петер в страхе покосился на огромную фигуру. Но великан молчал. На Михеле были высокие сапоги поверх кожаных штанов и полотняная куртка — всё это было знакомо Петеру по рассказам старика.
— Петер Мунк, что ты делаешь тут, на Холме? — спросил наконец великан глухим грозным голосом.
— Доброе утро, земляк! — ответил Петер, стараясь казаться спокойным, хотя сам весь дрожал — Иду домой через этот вот лес…
— Петер Мунк! — повысил голос великан, взглянув на Петера колючим взглядом. — Твоя дорога проходит совсем не здесь!
— Ну, не совсем здесь, — ответил, робея, Петер, — но сегодня жарко, вот я и подумал, что в этой роще идти будет прохладней…
— Не ври, угольщик! — прорычал Голландец-Михель грохочущим басом. — Ты думаешь, я не видел, как ты клянчил милостыню у гнома? Глупо это было с твоей стороны, — добавил он мягко. — Хорошо, что ты забыл заклинание. Он скряга, этот малютка гном, и много тебе не даст. А если что и получишь, сам не обрадуешься! Такой красивый парень, как ты, мог бы заняться чем-нибудь поинтересней, нежели возиться с углями. Другие вон сорят деньгами, а у тебя небось и гроша нет! Нищенская жизнь!
— Это так! — вздохнул Петер. — Ваша правда: жизнь у меня нищенская!