Холодные сумерки
Шрифт:
Нужен обыск. К сожалению, ничего из найденного на основание для обыска или задержания не тянуло. Не могла милиция просто взять и войти в дом почти законопослушного гражданина. Для ордера требовалось что-то посолиднее, чем фотографии, сделанные Зоей на неизвестную камеру непонятно где.
Нет, Вахтанга надо было брать с поличным. Но остались ли у него фотографии? Если нет, умеет ли он печатать с пленки? Где точки сбыта, кроме – наверняка – киоска Зои?
«А ведь Игорь эту дрянь где-то берет. Интересно где?»
Жеглов с экрана в очередной раз прокричал свое знаменитое: «А теперь Гор-р-батый!» –
«Откуда ты знаешь, какой у нее характер? Ты с этой ведьмой московской знаком без году неделя».
Мысли лениво покрутились вокруг столицы, ведьм, Ольги и вернулись к телу Зои. В женщине должна быть какая-то загадка, но Зоя сплошь состояла из них. Дмитрий был уверен – убил ее не Вахтанг. Юноша мог быть кем угодно – продавцом порнографии, сутенером, дилером наркотиков, просто оступившимся парнем, но убивать вот так, с особой циничностью, он не смог бы. Не тот типаж. Для него и Зоя, и фотографии – деньги, не более. Разумеется, банды порой убивали несговорчивых исполнителей, чтобы напугать остальных. Как в том сериале, «Спрут», про бравого комиссара Каттани. Мафия вечна, но ведь и на нее непохоже. Впрочем, это не означало, что Вахтанга нужно оставить на свободе. Преступник должен сидеть в тюрьме, перефразируя незабвенного Жеглова. Точка.
Дмитрий лениво дополз до телевизора, где теперь показывали «Коломбо», и выключил его. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как Коломбо делает вид, будто верит в чертовски изощренные рассказы преступников, но сейчас Дмитрию хотелось то ли музыки, то ли спать. В холостяцкой квартире всегда было тихо и пусто, и когда замолкал телевизор, тишина становилась особенно пронзительной.
Когда-то здесь хозяйничала мать. Ждала своего юного Димульку из института, пекла вкуснейшие тонкие блины, и в доме пахло борщом, сдобой и было уютно. Матери не стало. В городе хозяйничала банда домушников, не гнушавшихся убийствами, – свидетели им были не нужны. Однажды Димулька вернулся домой – и стал Дмитрием: мать лежала на полу, истекая кровью, как-то неловко сводя и разводя ноги в агонии. Сволочи проломили ей голову молотком, а взяли всего-то дутый золотой браслет-змейку. В тот же день Дмитрий понял – таких гнид он будет душить, пока не выведутся все.
«Вчера котов душили, душили, – вспомнилось Дмитрию. – Кота завести, что ли»
Эта мысль посещала его не впервые, но каждый раз он ее отметал как бредовую. Кот попросту сдох бы.
«Нет, лучше жену. Она и живучее и за котом потом приглядит».
Интерлюдия
Проклятая
Визг скрипок сводил с ума, и Скульптор сорвал иглу с пластинки, оставив ее крутиться впустую. Во внезапную тишину тут же ворвался приглушенный крик: сосед снизу снова учил жену. Что именно его не устраивало, Скульптор не знал, и обычно ему было все равно, но сейчас… хотелось спуститься и сказать, что людям хочется отдыхать, а не слушать вопли. Что пусть бьет, но только тихо. Или пусть лучше убьет.
Поймав себя на том, что идет к двери, Скульптор заставил себя остановиться. Спокойно. Он – Скульптор. Он – контроль. Он – высшая сила.
Высшая сила. Скульптор тонко улыбнулся. Это он взял у московских идиотов, но даже идиоты могут случайно попасть в точку. Разве скульптор не властен над камнем? Все остальное, разумеется, они делали неправильно, но были полезны… да. И порой попадали в точку. Забавно было бы улучшить их процедуру. Показать, как нужно.
Скульптор плеснул в рюмку холодной водки, выпил. Несколько секунд стоял, прикрыв глаза, слушал крики. Постепенно сведенные плечи расслабились, и он поставил чайник на плиту, включил газ.
Шлюхе повезло. Но были и другие. Владивосток – большой город. Да.
По крайней мере, милиция тратит время на этого Вахтанга, и это правильно. Так и должно быть. Его с этой… Зоей ничего не связывает. Его невозможно вычислить.
Он – Скульптор. Он – контроль. Он – высшая сила. Он найдет другую заготовку, и быстро. Скульптор не был уверен, отчего такая спешка, просто чувствовал это глубоко внутри. Девятый вал сотворения.
Налив чай, он добавил в кружку три ложки сахара и заставил себя сидеть спокойно, пить обжигающий напиток и не думать о шлюхе.
Всегда найдется другая.
Глава 3
В этот день солнце жарило с утра, поэтому маскарад ограничился джинсами, черной рубашкой и очками-авиаторами. Дмитрий лениво бродил по рынку, прицениваясь то к тому, то к другому. С удовольствием выпил стакан минералки, купил мороженое и съел его тут же, на ходу. На указанный Игорем прилавок он пока даже не взглянул.
Стряхнув с рук крошки от вафельного стаканчика, остановился у лотка с джинсой, взял посмотреть куртку. Не лейбл, но вроде и ничего.
– Берите, мужчина, берите, – зачастила продавщица, женщина лет сорока, одетая в желтый сарафан, с убранными под платок каштановыми волосами. – Всего сорок рублей. Ну, хотите, скину, тридцать пять будет, потому что вы сразу мне понравились.
Куртка стоила не дороже пятнашки, но торговаться в жару было лень.
– Двадцать пять.
Женщина вздохнула, но видно было – довольна.
– Ну, что же делать, хорошо. Грабите вы меня, а по виду такой приличный… сейчас, курточку в бумажечку заверну. Хорошая, долго прослужит.
– Бумажечка?
– Куртка. – Продавщица хихикнула, заправляя выпавшую из-под платка прядь. – А вы веселый.
– Увы… – Дмитрий взял пакет и вздохнул. – Вы не поверите, как сильно это порой портит жизнь.
Не дожидаясь ответа, он ввинтился в толпу: кто-то целым семейством выбирал обои, кажется, для всех комнат сразу. Теперь можно было и поработать. Покупки в руках всегда помогали найти общий язык с продавцами, словно флаг, говорящий о том, что этот вот человек уже потратил деньги и готов потратить еще – иначе что он тут делает?