Холодный день на солнце

Азамат Габуев – новое имя в славном ряду авторов нового поколения, пишущих современную – ироничную, пристальную, сверенную с информационными сводками – литературу о Кавказе. Это тенденция в литературе модная: проза не только о Кавказе – но и о других регионах России, их мифах и сегодняшнем быте, древнем языке и новом вавилонском смешении, свято хранимых обычаях и цифровых потоках, размывающих былую специфику.

Но именно молодая литература о Кавказе мгновенно привлекает внимание, будто срочное сообщение в новостном блоке. Это регион – а значит, и проза – на пересечении религий

и нравственных убеждений, семейных укладов и мод, определяемых подчас не глянцевыми журналами, а митингами и перестрелками, это проза стыков и столкновений.

Это книги о регионе, где растерянность человека перед сегодняшним разнообразием моделей поведения и самореализации достигает критического пика.

К чести авторов литературы о Кавказе, скажу, что с точки зрения художественной их не уравняешь в одном ряду. Наблюдательная и ироничная проза Алисы Ганиевой, чувствительная и взрывоопасная – Марины Ахмедовой, уверенно играющая с мифами и идеями – Германа Садулаева, равно как произведения других, не так широко известных авторов, чьи тексты стали известны мне благодаря Форумам молодых писателей России, – каждое из этих эстетических воплощений современного Кавказа требует своего читателя.

И Азамат Габуев, встреченный мною впервые на Форуме, привлек мое внимание не только тем, что пишет о Кавказе. Меня удивило, как хорошо он понимает своих сверстников, для которых, в силу места рождения, обычный выбор пути, принципов и пары – а именно этот выбор придает юности интригу и остроту – означает жесткую альтернативу: выпасть из современности или оторваться от корней.

Осетинский прозаик, опубликован в Esquire – выдает мне поисковик по запросу «Азамат Габуев», и я начинаю немного понимать, каково это – принадлежать бдительно хранящему себя народу. В литературе или бизнесе, на вершине или в проигрыше тот, кто вышел из Осетии, всегда прежде всего осетин и за родину представительствует. И где бы ни был, как бы ни менял себя, хорошо виден родине и родне.

Владикавказская проза Азамата Габуева – экскурсия в мир, где каждая мелочь о тебе имеет значение.

Вот почему, наверное, сам автор умело прячется: Азамат Габуев пишет ролевую прозу, особенно увлекательную там, где вжиться в образ ему не помогает личный опыт. Он готов испробовать полярные точки зрения на себе.

Книга, которую вы держите в руках, похожа на зеркальную анфиладу, где в бесконечности отражений теряется оригинал. О том, чем живет молодая Осетия, здесь рассказано от лица мужчины и женщины, вольнодумца и традиционалиста, правдоискателя и карьериста, интеллектуала и обывателя. Две истории, в каждой из которых по два непримиримых рассказчика, создают захватывающую качку мнений. В чьих глазах Осетия – настоящая? – определить так же трудно, как ответить на известный риторический вопрос: легко ли быть молодым?

Потому что проза о Кавказе никогда не говорит собственно о Кавказе.

Азамат Габуев написал книгу о том, как трудно быть молодым: свободным, ни на кого не похожим, ищущим свой путь, творящим новый мир вокруг себя. Его Осетия – это площадка повседневных личностных экспериментов. Здесь, в силу особенностей региона, слишком явно проступает связь между ценностями и образом жизни. Да что там, обликом самого человека – его речью, одеждой, кругом общения, течением каждого дня.

В Осетии Азамата Габуева каждая мелочь о тебе – дело принципа.

Загвоздка, однако, в том, как бы принцип не стал делом жизни.

Героиня,

чей голос вводит нас в эту книгу и в летний Владикавказ, с усмешкой отзывается о поисках национальных корней, но разочарована она не в традициях и устоях как таковых. Она просто ищет мотивацию более важную и близкую для нее, чем коллективная память: неподдельное переживание, которое позволило бы ей лично убедиться в необходимости так или иначе построить жизнь.

Крутить натужные романы и устраивать престижное замужество, пробиться на самый популярный факультет и дождаться выгодной должности, встречать кавалера по марке его машины и устраивать девушке проверку на прочность добрачных запретов, – или взбунтоваться, покрасить волосы и проколоть пупок, рвануть в бармены и фотографы, глотать коктейли и продвинутую музыку, – за что ни возьмутся герои Габуева, все делают как-то наобум, будто в попытке бегства.

Бунт или традиция – безразлично, что выбрать, если не пришел к согласию с собой.

Благодаря этой книге вы убедитесь, как опасно строить жизнь по любой модели.

И почувствуете, что вовсе не принципиальность напоказ: бунт назло или обычай для приличия, – а степень искренности с собой придают жизни настоящую основательность.

Осетия Азамата Габуева – это место, где проще плыть по течению – и довольствоваться безопасным удовлетворением минимальных запросов.

Но разве где-то за пределами Осетии выбор между приспособлением и риском, привычкой и познанием, комфортом и инсайтом решается людьми иначе?

Азамат Габуев – романтик, скрывшийся под маской сатирика. Он пристально наблюдает нравы в родной Осетии, но если смеется – то над человеком вообще, который, где бы ни жил, предпочитает «сидеть верхом на сбывшихся мечтах» и делать вид, что счастлив.

Давайте вместе с ним махнем во Владикавказ. Там «легко добраться до любого места, тепло и можно пить воду из крана», а на богатой свадьбе «черная икра, шоколадный фонтан, свежая сёмга, судьи, мэр, спикер»…

Вам кажется, этот образ Владикавказа нестерпимо упрощен? Ну так будьте уверены: ни о нем, ни о любом ином явлении люди судят не более справедливо и глубоко.

Потому что понять жизнь по-настоящему – во власти тех, кто готов прочувствовать ее лично и в полную силу.

Так, как понял и прочувствовал свой родной город молодой писатель Азамат Габуев.

Валерия Пустовая

Час ночи. Бесланский аэропорт. Я выхожу из самолета последней. Сонная стюардесса еле выдавливает из себя «доброй ночи». Я в ответ только киваю. Кажется, что я ступаю на борт корабля, исчезнувшего с радаров полвека назад.

На последней ступеньке спотыкаюсь и падаю на колено. Остальные пассажиры уже далеко: никто не оборачивается. Встаю, поправляю волосы и иду к зданию аэропорта.

В багажном отделении прохладно. Нахожу свой чемодан, стаскиваю его с багажной ленты и выдвигаю ручку. Из ссадины на колене ползет темно-красная капля.

В туалете отшатываюсь от зеркала: синюшная кожа, мешки под глазами, белый налет на губах. Вытираю кровь на ноге бумажным полотенцем. Умываюсь, пудрюсь и крашу губы.

– Посмертная маска, – говорю сама себе и тщетно силюсь улыбнуться.