Холопы
Шрифт:
– Да вот этого любовница, – не поднимая лица, сдавленно ответил тот и указал кружкой на стоящего рядом Сар-мэна.
– А, сука! – взревел бандит и что есть силы саданул по ней ногой.
Кружка, блеснув на солнце донышком, улетела прочь, остатки воды обдали опешившего от неожиданности атамана. И не толкни Митрич как-то по-иезуитски Сар-мэна в спину, неизвестно, чем бы все это обернулось для только что избавившегося от петли. Подручный бея растянулся во весь свой немалый рост на земле у ног атамана, который, придавив его сапогом, нагнулся и прошипел:
– Еще раз ты откроешь пасть, где не след, порешу... Что, от бабьей
– Ты уж его извиняй, – убрав со спины присмиревшего разбойника ногу, обратился к чужаку атаман. – Дела сердешные, сам должон понимать. Точно подружкуетесь, коль так колотите друг дружку.
– Пока что это он меня колотит, – осмелел пленник, с опаской глядя на поднимающегося с земли обидчика.
– А кто знат, мот, до ночи и ты его отметелить успеешь, – деланно хохотнул атаман. По всему было видно, что информация о сармэновской пассии очень его озадачила. – Говори, мил человек.
– А что здесь говорить, девка эта, вернее женщина, – поспешил исправиться лазутчик, косясь на Сар-мэна, – давний личный агент шефа, он ее на свой крючок или она его на свою закорючку подцепила, точно не знаю, однако вместе они чуть ли не с ее школьных времен. Отчаянная и верткая бестия, каких она только дел ни делала, в каких передрягах ни бывала – все как с гуся вода, а главное, она всегда выполняла то, что поручали. Одно время все опричники Объевры на ушах стояли, безуспешно ловили мужиков-диверсантов вместо миловидной девочки-студентки. С ней не всякий мужик может тягаться. Ну не гляди ты на меня зверем! – обратился он к натянутому, как струна, помощнику атамана. – Все, что я говорю, правда. Мою группу сюда забросили для обеспечения Эрмитадоре условий по проведению спецмероприятия. – Опричник замолчал, словно прикидывая, следует ли быть до конца откровенным с этими чуть было не убившими его людьми.
– Негоже на полуправду съезжать, не по-людски это, – почуяв его сомнения, подбодрил Макута. – Так что она должна сделать в Шамбалке?
– А вы откуда знаете?! – воскликнул пленник и, не дождавшись ответа, четко, по-военному выпалил: – Она должна ее взорвать!
– Что?! – вскочил со своего места атаман. – Как взорвать?! Чем? Это ж горы, здесь рви – не перервешь!
– А ей все горы рвать и не надо. Вот этот водопад и пещеру под ним в пыль пустить и все. – Он махнул рукой в ту сторону, откуда доносился усилившийся к вечеру шум падающей воды.
– Да хотя бы и эту отдельную горуху подорвать! Это же пропасть сколько всего надобно!
– Все мы ей доставили, главное – в пещеру пронести...
– И чо эт за бомбина должна быть, тоннов на пять, что ли? – подал голос Сар-мэн.
– Какие тонны, когда уже есть и килотонны и мегатонны... – пожал плечами пленник.
– Ты не умничай! – переминаясь с ноги на ногу, перебил его Макута. Топтаться атаман начинал только в минуты самого сильного напряжения или предчувствуя смертельную опасность. Как это получалось, он не знал, ноги почему-то сами начинали пританцовывать.
– А я и не думаю, мы доставили сюда два ранцевых ядерных боезаряда, если взорвать хотя бы один – мало не покажется! Я уже не говорю о последствиях радиационного заражения местности. На десятки километров вокруг все будет фонить и сеять гибель, так что в эти края ни одна падла не сунется лет двести!
– А люди-то
– Эх, атаман, когда решается судьба Отчизны, жизни людей в учет не берутся, наоборот, чем больше перебьют, тем светлее и долгожданнее будет победа, а главное, в памяти людей останутся боль и страх. Страх – великий управитель! Отсюда и народное: уж как-нибудь потерпим, лишь бы войны не было. Чего стоит моя или ваша жизнь, когда всему заведенному в стране миропорядку грозит разорение, тут другая целесообразность вступает в силу, и никто ей противостоять не сможет...
– Сможет! – словно придя в себя, напористо перебил его Сар-мэн. – Вот ты предпочел остаться живым, а не болтаться на суку, а ведь неробкого, видно, десятка, труса праздновать не привык, значит, осечка в военном мозгу произошла. И я, и атаман наш, и все люди окрестные молча, как бараны, на бойню не пойдут. – Бандит говорил ровно и почти вдохновенно, куда девались напускная бравада и приблатненность. – А с Эрми мы сами разберемся, прав ты в своих историях или не прав, я тебе не судья, меня ее прошлое не интересует, как и ее – мое, а и у меня оно, поверь, не сахарным было. Ты вот ответь, где эти ядерные рюкзаки и как девка могла их взорвать и живой остаться?
– Устройства находятся в одной из дальних пещер и хорошо охраняются, программу же на взрыв должен ввести специалист перед самой передачей ранцев исполнителю. Но я думаю, безопасность отхода, хоть и предусмотрена планом, чистой воды фикция. Все мои люди, а заодно и войска бравого генерала Воробейчикова, скорее всего, должны быть принесены в жертву стратегическому замыслу. И мы, и вы должны погибнуть, Гопс в первую очередь, а наши поджаренные останки послужат ярким свидетельством того, что взрыв – дело рук наших недругов. Может, в нашу честь даже объявят полуторачасовой траур со всенародным сбором пожертвований в пользу семей погибших. А так как семей будет много, а денег соберут не очень, то, как всегда, примут решение обратить их на малые госнужды...
– Смотри ты, как на тебя петля подействовала, державную спесь начисто сбила! – прервал затянувшиеся объяснения Сар-мэн. – Ты про группу свою рассказывай да про пещеру, где смерть спрятал, как Кощей яйцо...
– А ты меня не торопи! – огрызнулся пленник и поднялся с земли, но от долгого сидения ноги у него затекли и плохо слушались. – Не знаю, как на тебя петля бы подействовала, я гибнуть за чью-то прихоть не собираюсь. – Пленник принялся приводить себя в порядок, засовывать обратно вывернутые бандитами карманы, застегивать пуговицы и липучки. Его враз похудевшее и осунувшееся лицо было неподвижно, словно отлитая из плохого гипса маска, только на левой скуле едва заметно подергивалась жилка.
– Ты вот еще что, ответь, пошто Москве Шамбалка так не глянулась? Это ж надо, бомбой ядерной шарахнуть! Они-то хотя знат, что там, в энтих пещерах? – присаживаясь на свое место, спросил Макута.
– Кто их разберет, скорее всего ее открытие путало кому-то планы. Судите сами, откройся эта тайная страна всему миру, может ведь черт-те что приключиться. Где гарантии, что явившиеся учителя станут наставлять народ по-правильному, да и что за знания они из своих подземелий выволокут? Никто не знает. Нет, решение руководство приняло верное, только... – говоривший замолчал на полуслове.