Холостяк
Шрифт:
— Я задал тебе вопрос, — сказал Роман очень серьезно.
— И ты должен знать мой ответ. — Каждый удар ее сердца отзывался болью. — Я… — Она облизнула влажные от поцелуя губы. — Ты видел моих родителей, ты знаешь, как живет моя мать. Как ты можешь просить меня повторить ее путь?
Шарлотта опустила голову, ей очень хотелось испытывать праведный гнев, который переполнял ее раньше, во время бейсбольного матча, даже при том, что она понимала, что переносит чувства к отцу на Романа.
— Я не прошу тебя повторить ее жизнь.
Роман нежно, даже с благоговением, взял ее лицо ладонями. У нее снова подкатил
— Ты планируешь остаться в Йоркшир-Фоллз?
Ответ Шарлотта знала заранее и соответствующим образом настроилась.
Роман покачал головой:
— Нет, но… — Его пальцы крепче сжались вокруг ее лица. — Но я обдумываю разные варианты. Я не хочу тебя терять и готов найти какой-то компромисс. Я прошу тебя только об одном: не будь предубежденной. Дай мне время придумать что-то такое, что устроит нас обоих.
Шарлотта с трудом сглотнула, она не могла поверить тому, что слышала, и не знала, можно ли поверить в непостижимое и при этом не пострадать. С другой стороны, ей будет больно его терять, как бы ни развивались события. Ей хотелось провести с Романом как можно больше времени до того, как произойдет неизбежное.
Если неизбежное произойдет. Шарлотта гнала от себя все мысли о родителях, но понимала, что скоро ей все равно придется иметь с ними дело. Роман употребил слово «компромисс», что означает, что он учитывает и ее потребности. Неожиданно она испытала всплеск адреналина.
— Ты сказал, ты меня любишь?
Он кивнул. Сглотнул. Шарлотта видела, как его горло конвульсивно дернулось.
— Я никогда никому этого не говорил.
Шарлотта сморгнула влагу с глаз.
— Я тоже.
Роман уронил руки на ее плечи.
— Что ты хочешь сказать?
— Я тоже тебя люблю.
— Они сейчас снова это сделают! — закричал мальчишка за соседним столом.
— И-и-и-и! — завопил его брат вдвое громче.
Роман засмеялся, и Шарлотта почувствовала, что он испытывает от всего этого такое же удовольствие, как она сама.
— Можешь себе представить полный дом мальчишек? — спросил он.
— Не смей даже шутить на такую серьезную тему!
В ответ Роман лишь усмехнулся.
— У нас в семье были одни мальчишки, а мы оба знаем, что пол зависит от моих генов. Только представь, сколько удовольствия мы можем получить, делая этих самых детей.
Он стал ритмично поглаживать кончиками пальцев ее плечо, и это движение очень быстро превратилось в эротическую прелюдию.
Дети от Романа… Шарлотта внутренне затрепетала, она желала этого так сильно, как раньше даже представить себе не могла, но понимала, что скорее всего ее желание невыполнимо. Им еще нужно во многом разобраться, прежде чем она сможет позволить себе хотя бы думать о таком будущем. Но он тронул ее сердце — если точнее, он им завладел. Ее сердце всегда принадлежало ему, еще с той ночи, когда он поделился с ней своими сокровенными мечтами, и у нее не было иного выбора, кроме как оттолкнуть его в ответ. Она еще не приняла никаких конкретных решений, но знала, что сейчас она бы его не оттолкнула.
— Готовы сделать заказ? — спросил высокий темноволосый официант.
— Нет, — ответили они одновременно.
Шарлотта не знала, как это произошло, но через несколько минут они уже ехали в машине по направлению к ее дому, ехали с пустыми желудками, оставив на столе двадцатидолларовую
— Тебе, наверное, жарко во всей этой одежде, — сказала Шарлотта.
Взявшись за воротник его куртки, она сняла ее, и куртка упала на пол рядом с ее одеждой. Голубые глаза Романа горели предвкушением и желанием. Он стянул с себя рубашку и отшвырнул в сторону. Рубашка ударилась о стену и упала на пол.
— Твоя очередь.
От его слов Шарлотта ощутила мерную пульсацию между ног. Возбуждаясь все больше, она наклонилась и стала снимать сапоги, но у нее дрожали руки и сделать это оказалось не просто.
— Дай я сниму.
Роман встал на колени и стянул сначала один сапог, потом другой, после чего переключил внимание на пуговицу, на которую застегивался пояс ее джинсов. Действуя как профессионал, он проворно расстегнул пуговицу, потом молнию и спустил джинсы с ее бедер. У Шарлотты дрожали ноги, она бы, наверное, упала, если бы не опиралась о стену. Роман спустил ее джинсы до щиколоток и остановился. Шарлотта попыталась освободить одну ногу, но штанины были слишком узкими внизу.
— Не трудись, — сказал Роман. — Меня вполне устраивает то, как ты стоишь.
Он встал на колени у ее ног и посмотрел на нее снизу вверх. На его губах играла хитрая улыбка, весь его вид выражал удовлетворение.
Шарлотта оказалась взятой в плен, и не только собственной одеждой, не позволявшей ей двинуться с места, она оказалась в плену своего желания, связанная любовью. Роман наклонился к ней, его темные волосы коснулись ее белой кожи, и ее пронзило острое, раскаленное добела желание, смесь телесного голода и эмоциональной потребности. Больше всего она жаждала, чтобы он утолил ее желание, но понимала, что он должен быть в ней, меньшее ее не удовлетворит. Роман встретился с ней взглядом и, по-видимому, прочел ее мысли. Вместо того чтобы доставить ей удовольствие своим ртом, как он, казалось, собирался, он снял с нее джинсы и встал. В считанные секунды он тоже разделся, и вот уже они оба стояли нагие, оба одинаково возбужденные.
Роман шагнул к Шарлотте и протянул руки:
— Иди сюда.
Она подчинилась. Он поднял ее на руки, она обхватила ногами его бедра, руками обняла его за шею, ее спина снова была прижата к стене. Тепло тела Романа обволакивало ее, возбуждая еще сильнее.
— Я хочу, чтобы ты был во мне, — прошептала она.
— Я хочу того же.
Им пришлось немного повозиться, но наконец Шарлотта почувствовала, что он готов войти в нее. И когда он это сделал, она не просто приняла его в свое тело, ее сердце раскрылось, ей вдруг стало казаться, что возможно все. Да и как могло быть иначе, когда она чувствовала, что он наполняет ее и готов взорваться?