Хомка
Шрифт:
— Фу. — Стасик положил малыша в коробку и выпрямился. — Если он умер, то его надо закопать.
— А если не умер?
Стасик задумался. Анна-Мария оглянулась и подняла фонарик-светлячок.
— Идея! — сказала она. — Мы сейчас положим его на дощечку и пустим
— Круто! — обрадовался Стасик.
Они стояли на гранитном парапете набережной, на ступеньках, спускающихся к самой воде. Стасик, вооружившись щепкой, сосредоточенно чистил дощечку от голубиных перьев. Дощечка была бурая и заляпанная, они нашли ее в глубине чердака. Анна-Мария держала на руках младенца. Стасик подумал, что вот так, в лунном свете, на фоне тихой воды канала, Анна-Мария очень хорошо смотрится — в белой ночной рубашке и пухлой куртке на плечах, с маленьким лысым человечком, прижатым к груди. На виске младенца темнела звездочка — не такая ровная, как они нарисовали, но вполне четкая.
— То мне кажется, что дышит… то не дышит, — задумчиво сказала Анна-Мария, тихонько опуская малыша на дощечку. — А как мы его назовем?
— Герой, — просто сказал Стасик, опуская дощечку на воду. — Наш герой.
— Классно. Пускай плывет. — Анна-Мария улыбнулась.
Дощечка мирно покачивалась на воде, и от этого казалось, что младенец тихонько шевелит ручками. Стасик наклонился над водой и собирался оттолкнуть дощечку, но Анна-Мария взяла его за рукав.
— Подожди! Так будет еще красивее! — она размотала
— Отлично! — улыбнулся Стасик и оттолкнул дощечку.
Дощечка уплывала все дальше от берега, а Стасик и Анна-Мария стояли, взявшись за руки, и завороженно смотрели на сонную поверхность канала и на пропадающий вдалеке призрачный свет красного маячка.
— Ну что, по домам? — наконец облегченно улыбнулась Анна-Мария и поежилась.
— По домам, — кивнул Стасик. — Я провожу тебя.
Они поднялись по гранитным ступенькам, прошли по бульвару и углубились в переулки. Город был тих и пуст, лишь проехал мимо первый робот-подметальщик, гудя и мигая желтой лампой. Стасик и Анна-Мария шли молча, держась за руки и улыбаясь. Иногда останавливались и смотрели на луну, когда та появлялась в прорезях между зданиями.
Возле своего дома Анна-Мария повернулась к Стасику и серьезно посмотрела ему в глаза, мотнув челкой.
— Но мы же никому-никому об этом не скажем?
— Сто процентов не скажем, — подтвердил Стасик.
— Не горюй, — кивнула Анна-Мария. — Когда мы вырастем, то сделаем нового ребенка. Нашего героя!
— Сто процентов, — кивнул Стасик. — Или нашу фею.
Они еще немного постояли в неловкой тишине, а потом Анна-Мария неожиданно чмокнула его в щеку, развернулась и поскакала к подъезду. И Стасику это совсем не показалось стыдным. Может быть потому, что никто не видел?