Хор
Шрифт:
Иначе говоря, он доверяет своей голове и своим рукам. Исходя из этого, поверит он ни в коем случае не цветистым сентенциям книг (даже священных), не изречениям мудрецов (будь то, помимо авторитетов его конфессии, хоть знатоки суфизма, хоть эксперты ламаизма), а голове и рукам наиболее знакомых ему людей.
Притом Андерс, к чести его надо сказать, не подпадал под изречение автора знаменитого «TheDevil’sDictionary», Амброза Бирса, а именно: «Советоваться – это значит искать одобрения уже принятой линии поведения».
Никакой «линии» у Андерса не было и в помине.
Он просто не хотел погибать.
И потому – пытался отчаянно сопротивляться сложившейся ситуации. Говоря конкретно,
Главным образом, он пытался сопротивляться тому, что жена, несмотря на его никчемное здоровье, снова пошла в хор.
При этом Андерс, разумеется, понимал, что виноват в его смерти будет не хор, а восприятие этого хора им, Андерсом.
Ну да: нас мучают не сами предметы, а наши представления о них. (Цитата.)
И Андерс (вот в чём единственно и проявило себя его рацио «типичного нидерландца») решил посоветоваться с кем-нибудь более-менее близким на тему: как изменить это восприятие. (Что, конечно, является вопросом довольно интимным, но, например, коллеги по работе, не особо стесняясь, довольно часто обращались к нему со своими «интимностями». А, кроме того, новый, прогрессивный стиль поведения в обществе гласил: любая проблема может – и должна! – обсуждаться публично, в человеческой природе нет ничего постыдного, будем прозрачны.)
Итак: как изменить восприятие? Если не удается уничтожить стену между женой и собой – как притвориться, что между ним и женой нет стены? Если не удастся и притвориться – как принять существующее положение вещей? (Или: как притвориться перед собой, что оно принято?)
Андерс сразу решил для себя, что при встрече с намеченным человеком (он наметил пока только одного, но несколько других было в запасе) – в самом начале разговора он предупредит: только не надо, пожалуйста, советов в духе «мне бы твои заботы» и «голодающим детям Африки еще хуже». А именно такие-то ответы он, конечно, предполагал получить в первую и, возможно, единственную очередь, ибо люди, в массе своей, не особенно изобретательны – чему исключением не служат и проявления их пошлости. Единственный друг, конечно, так никогда не сказал бы, но единственным другом для Андерса была его жена, а с ней-то… из-за нее-то… даже пусть из-за самого Андерса – но в связи с ней…
А может, он не видит чего-то прямо перед своим носом? Или: может, есть хитроумные пути забыться? Разговоры с католическим Богом почему-то совсем не помогают. Так, может, какие-нибудь тибетские медитации? Стояние на голове? Сидение в позе лотоса? Беспрерывное распевание мантр? Переход к вегетарианству? Умеренная левитация? Или: чтение на ночь снабженных фотодокументами книг о диких режимах тоталитарной Азии?
Может, действительно поможет чье-нибудь слово, даже самый глупый совет – просто примером от противного? Нельзя, нельзя сдаваться, пока не исчерпаны все ресурсы! А ресурсы далеко не исчерпаны.
И Андерс решительно ступил на эту тропу в земной юдоли.
2.
Хотя виделись они нечасто, Герард де Йонг считался добрым приятелем Андерса – просто потому что других близких знакомых у того не было – да еще потому, что когда-то, в частной мужской гимназии, они сидели за одной партой. Кроме того, и это являлось главным фактором в естественном поддержании их отношений, Герард был соседом Андерсовой матери и, поскольку его собственная мать умерла рано (а еще раньше скончался отец), Герард так и остался там, в том же самом кирпичном домишке, глядящем на улицу тремя окнами. Поэтому когда Андерс бывал у матери, то есть в доме своего детства, он, почти всегда, видел Герарда. Тот не был женат, что Андерс относил на счет его привязанности к своей покойной матери, – привязанности, искоренившей любую конкуренцию,
В годы войны немцы не угоняли Герарда: по счастливой для него случайности – как раз за несколько дней до вторжения «moffen» * – он уехал погостить к родственникам в Швейцарию, да так и пересидел там опасное время.
* Мофен – презрительная кличка немцев, вошедшая в нидерландский обиход со Второй мировой войны. (Прим. автора.)
Герард торговал чулками. Четыре дня он делал это в собственной галантерейной лавке, устроенной на первом этаже его домика, а по вторникам и пятницам – занимался тем же самым на местном базаре. Андерс привык видеть лицо Герарда на фоне задранных женских ножек – и, видимо, такая картинка должным образом отпечаталась в его, Андерса, подсознании. Скорее всего, поэтому, а также и потому, что он не хотел втягивать в свои дела членов семьи, то есть, в первую очередь, брата, Андерс направился не к Пиму, как задумал вначале, а именно к Герарду.
3.
Было воскресенье. Герард, в свой выходной, сидел дома и пил пиво. Андерс, который давно бросил курить (табачный дым вредил голосовым связкам жены), не знал, чем занять свои руки. Герард потянулся было налить ему кружку пива, но Андерс пива не пил, а более из напитков у Герарда на сей день ничего не было.
«Налей просто воды», – попросил Андерс.
Он сделал глубокий вдох и взялся пить воду. Зубы позорно клацнули о стеклянный край, кружка подпрыгнула в руках.
«Ты чего?» – благодушно покосился Герард.
В одной из комнат наверху что-то упало – не очень тяжелое, весом с телефонный справочник.
«Что это»? – спросил Андерс.
«Кошка, – сказал Герард. – Как дела идут?»
«Превосходно», – машинально сказал Андерс.
«Вот и отлично. У меня тоже. А что ты скажешь об этом?»
«Красивая штука», – вежливо заключил Андерс, вглядевшись в поставленное ему под нос плечо Герарда. На его бицепсе боевито синел мощный легионерский факел.
А что он еще мог сказать? Если бы он мог, если бы мог…
«Герард, послушай…»
«Да?»
«Ты вот хорошо разбираешься в женщинах…» («Боже, что я несу?!»)
«Я? в женщинах?» – Герард громко заржал.
Наверху опять что-то упало.
«Godverdomme», – процедил Герард.
«Ты прав, тут женщины ни при чем…»
«И чего ты пива не хочешь? – сказал Герард. – Это же Grolsch! Ммммм, порно!..»
Андерс привык, что все, так или иначе стоящее похвалы, Герард – так уж повелось у него со старших классов – награждал именно этим словцом…