Хорош в постели
Шрифт:
– А в свой черед кормили их глупцы в нелепых колпаках, погрязши в склоках затяжных и с глупой яростью в глазах.
Последние строки мы произнесли вместе:
– Друг друга раним, как враги, и чем роднее, тем сильней. Как вырастешь, быстрей беги и не имей своих детей.
А потом по предложению Люси мы все поднялись на ноги, включая Нифкина, и бросили связанные Таней подарки в камин.
– Прощай, Таня! – напутствовала их Люси.
– Возвращайся, гетеросексуальность! – воскликнул Джош.
– Твоими бы устами... – вздохнула я, наблюдая, как горит муфта.
Приехав домой, я поставила велосипед в гараж, рядом с маленьким зеленым автомобилем Тани, бампер которого украшала наклейка «Мужчина нужен женщине как рыбе зонтик», вытащила здоровенную замороженную индейку из гаражного морозильника и положила
Я села за стол Тани и просмотрела свою электронную почту. Работа, работа, злое письмо от старого человека («Ваш комментарий насчет того, что Эн-би-си – канал для зрителей, которые любят предварительно пережеванную пищу, вызывает отвращение»). И письмо от Макси: «Здесь каждый день 98 градусов [44] . Мне жарко. Мне скучно. Расскажи о Дне благодарения. Каков состав?»
Я ответила: «День благодарения всегда ставится в нашем доме. Первыми на сцену выходим мы: я, моя мать, Таня, Джош и Люси. Потом появляются подруги моей матери, их мужья и дети, а также те заблудшие души, которых подбирает Таня. Моя мать готовит пересушенную индейку. Не специально пересушенную, просто она пользуется газовым грилем и никогда не может вовремя вытащить индейку, боится, что мясо останется сырым. Компанию индейке составляет картофельное пюре. Какая-нибудь зелень. Подлива. Клюквенный соус из банки». Мой желудок взбунтовался даже от напечатанных мной слов. В последнюю неделю я практически перестала блевать, но мысль о пересушенной индейке, подливе от Тани и клюквенном соусе из консервной банки вызвала приступ тошноты.
44
98 градусов по шкале Фаренгейта – чуть больше 36 градусов по Цельсию.
«Еда не главное, – продолжила я. – Приятно повидаться с людьми, которых знаешь с раннего детства. И мама разжигает камин, в доме пахнет дымом от торящего дерева, мы сидим за столом, и каждый говорит, за что он особенно благодарен».
«И что скажешь ты?» – тут же отозвалась Макси.
Я вздохнула, поерзала по полу ногами в толстых носках, связанных Таней, укрылась пледом, который принесла из гостиной. «Пока не знаю, кого и за что мне благодарить, – отпечатала я, – но я что-нибудь придумаю».
Глава 11
Утро Дня благодарения выдалось бодрящим, холодным и очень солнечным. Я заставила себя вылезти из кровати, все еще зевая, только в десять, а потом провела несколько часов, сгребая листья с Джошем и Люси, тогда как Нифкин наблюдал за нами, не забывая про кошек, с крыльца.
В три пополудни я приняла душ, сделала более-менее приличную прическу, накрасила губы, веки и ресницы, надела черные бархатные брюки и черный кашемировый свитер в надежде выглядеть модной и не слишком толстой. Мы с Люси накрыли на стол, Джош сварил и почистил креветки, Таня суетилась на кухне, в основном шумела, а не готовила, и частенько бегала за сигаретами.
В половине пятого начали съезжаться гости. Подруга матери Бет прибыла с мужем и тремя высокими светловолосыми сыновьями, младший из которых вставил кольцо в носовую перегородку, отчего выглядел как широколобый еврейский бычок. Бет обняла меня и принялась резать закуску, тогда как Бен, тот, что с кольцом, незаметно скармливал соленые орешки Таниным кошкам.
– Ты отлично выглядишь! – Бет это всегда говорила. Я знала, что это не так, но все равно радовалась. – Я в восторге от твоей последней статьи о новом шоу «Донни и Мэри». Особенно от той части, где ты пишешь, как они пели с Ли-Энн Раймс и казалось, что они высасывают из нее жизненные соки... Так смешно!
– Спасибо, – ответила я. Эта строчка из статьи «Мормоны-вампиры»
Таня принесла банку зеленой фасоли с луком и банку концентрированного грибного супа «Кэмпбелл», после чего унеслась в гостиную, чтобы разжечь камин. Скоро дом заполнили запахи горящего дерева и жарящейся индейки. Нифкин, Гертруда и Алиса заключили временное перемирие и блаженствовали, рядком улегшись перед пляшущими языками пламени. Джош раздавал креветки, которые сам и приготовил. Люси смешивала «манхэттены», этому делу она научилась, когда работала барменом, аккурат после того, как танцевала топлесс, но перед шестью неделями в фирме, предоставлявшей сексуальные услуги по телефону.
45
Янг, Бриэм – религиозный деятель, мормон. В 1844 г. возглавил мормонскую общину и до конца своих дней оставался духовным лидером мормонов. Его именем назван университет в Солт-Лейк-Сити.
– Выглядишь ты ужасно, – заметила она, протягивая мне стакан. Сама Люси, как обычно, выглядела великолепно. Моя сестра родилась через пятнадцать месяцев после меня. Подруги матери и их мужья говорят, что маленькими мы выглядели как близнецы. Теперь такого не скажет никто. Люси худенькая, и всегда была такой, вьющиеся волосы стрижет коротко, так, что сквозь них, когда она трясет головой, проглядывают чуть заостренные кончики ушей. У нее полные, сладострастные губы и большие карие глаза, как у Бетти Буп [46] , и она представляется миру звездой, каковой, по ее разумению, и должна быть. Прошло много лет с той поры, когда я видела ее без макияжа. Теперь губы у нее всегда накрашены, глаза подведены, брови выщипаны, а в языке сверкает серебряный стерженек. На этот День благодарения Люси надела черные обтягивающие кожаные брюки, черные сапоги на высоких каблуках и розовый свитер с блестками. Казалось, она только что вышла из фотостудии и заглянула на коктейль, чтобы отправиться праздновать в более стильное заведение.
46
Бетти Буп – персонаж короткометражных мультфильмов 1920 – 1930-х годов, с огромными удивленными глазами и некоторым беспорядком в одежде. Стала первым мультперсонажем, запрещенным американской киноцензурой.
– У меня, знаешь ли, стресс. – Я зевнула, вернула стакан, сожалея о том, что сейчас нельзя подняться к себе и вздремнуть.
Мать обегала стол, расставляя таблички с фамилиями, те самые, что использовала на еврейскую Пасху годом раньше. Я знала, что в пачке была табличка с надписью «Брюс», и надеялась, что мать, ради меня, выбросит ее вместо того, чтобы в целях экономии, зачеркнуть его имя и написать чье-то еще.
В последний раз Брюс приезжал сюда зимой. Джош, Люси, Брюс и я стояли на крыльце, потягивали пиво, которое Таня не позволила нам поставить в холодильник («Я избавляюсь от алкогольной зависимости!» – проблеяла она, протягивая нам бутылки, словно в ее руках они превратились в гранаты). Потом мы решили прогуляться, обогнув квартал. Когда возвращались, вдруг пошел снег. Все ушли в дом, а мы с Брюсом еще долго стояли под открытым небом, взявшись за руки, с открытыми ртами, чувствуя, как снежинки крохотными поцелуями покрывают щеки.
Я закрыла глаза, отгоняя воспоминание.
Люси пристально посмотрела на меня.
– Эй, Кэнни. Ты в порядке?
Я попыталась скрыть слезы.
– Просто устала.
– Гм-м-м. Тогда я тебе кое-что добавлю в картофельное пюре.
Я пожала плечами, дав себе зарок не есть пюре за обедом. Следуя заведенной матерью традиции, в День благодарения мы ходили вокруг стола и говорили, за что мы благодарны в ушедшем году.
– Я благодарна за то, что нашла так много любви, – проскрипела Таня. Люси, Джоша и меня передернуло, а мать взяла Таню за руку.