Хозяин Брянских лесов

Великая Отечественная война 1941–1945 гг. вошла в историю как одно из самых значительных событий XX века. Она была не просто вооруженным противостоянием, а войной идеологий. Демографические и социально-политические последствия Великой Отечественной войны сказываются до сих пор, а память о ней еще долго будет будоражить общественное сознание.

Несмотря на то, что столь грандиозное событие в целом нашло достойное отражение в историографии, этого нельзя сказать о многих важных его аспектах — в первую очередь тех, которые в течение всего послевоенного периода являлись полем идеологических противостояний и в силу этого фальсифицировались или

обходились молчанием. Политические перемены, происшедшие в нашей стране, позволили историкам получить доступ ко многим из закрытых ранее архивных фондов и, отбросив политико-идеологическую предвзятость прошлого, подойти к научной разработке таких проблем.

В длинном ряду «белых пятен» истории Великой Отечественной войны особое место занимает проблема сотрудничества с врагом советских граждан (коллаборационизма). Под термином «коллаборационизм» (от фр. collaboration — сотрудничество) понимается взаимодействие части населения в какой-либо степени с врагом своего государства и/или союзных с ним стран во время войны в какой-либо сфере общественной жизни. В исторической науке выделяют политический, военный, экономический, культурный и хозяйственно-бытовой коллаборационизм.

Почти 50 лет это явление в нашей стране обходилось молчанием, а отдельные факты, которые идеологическое руководство доводило до сведения рядовых граждан, подавались тенденциозно и с искажениями.

Одним из наиболее интересных проявлений оккупационной политики являлось существование так называемого «Локотского эксперимента» (Локотского Автономного округа), когда оккупанты попробовали передать все вопросы местного значения в ведение органов местного управления, внешне не вмешиваясь в их деятельность. Эта тема до сих пор не исследована в достаточной мере. Кроме того, в последнее время личность руководителя Локотского Округа Бронислава Каминского стала предметом спекуляций для различного рода сил. Таким образом, появилась необходимость на основе научного подхода показать действительное место и значение Локотского Округа в оккупационной политике.

Мы поставили перед собой следующие задачи:

— рассмотреть разнообразные, в том числе конкретно-исторические, предпосылки коллаборационистского движения как основополагающего фактора формирования местных органов самоуправления;

— рассмотреть административно-политическую структуру органов местного самоуправления в развитии;

— охарактеризовать взаимоотношения местных органов самоуправления с немецкой военной и гражданской оккупационной администрацией, выявить место «Локотского эксперимента» в системе немецкой «восточной» политики;

— проанализировать экономическую, социальную и культурную политику Локотского окружного самоуправления по отношению к местному населению;

— рассмотреть роль, специфику и статус в системе немецких вооружённых сил Русской Освободительной Народной Армии;

— проследить судьбу структур органов местного самоуправления на завершающем этапе войны.

Методологическая основа исследования базируется на непредвзятом в политическом отношении анализе собранной информации, широком охвате всех доступных исследователю источников (в том числе неопубликованных) и широкого круга литературы, системном методе в их обработке и группировке.

История местных органов самоуправления и, в особенности, деятельность Локотского окружного самоуправления, в годы Великой Отечественной войны остаётся одним из самых малоизученных вопросов в исторической науке. Историография его, как зарубежная, так и отечественная, крайне немногочисленна.

Историографию данного вопроса целесообразно разделить на три группы: зарубежная, советская и современная российская.

В западной историографии

в основной массе работ история Локотского окружного самоуправления как самостоятельного явления, как правило, либо вовсе не рассматривается, либо рассматривается как малозначительный факт. Внимание (весьма ограниченное) уделяется лишь Русской Освободительной Народной Армии (РОНА) как соединению, из которого впоследствии была сформирована 29-я ваффен-гренадёрская дивизия СС или 1-я дивизия Вооружённых сил Комитета Освобождения Народов России (КОНР). Это характерно даже для такого серьёзного историка как И. Хоффман.

Общие моменты создания и деятельности РОНА (как 29-й ваффен-гренадёрской дивизии войск СС) даётся лишь в работах, посвящённых истории войск СС (Н. Уорвола, Г. Уильямса, Г. Хене, Г. Кноппа и др.). При этом подчёркивается низкая дисциплина бригады, жестокость при проведении антипартизанских акций.

Ряд западных исследователей, занимающихся историей нацистской оккупационной политики в СССР (М. Купер, Д. Литтлджон, Т. Муллиган, Дж. Рейтлинджер), рассматривают «Локотский эксперимент» (шире — органы местного самоуправления на оккупированной территории) лишь как часть хорошо спланированной пропагандистской акции. В отличие от структур самоуправления Прибалтики они не признают какой-либо самостоятельной роли русского (в т. ч. и Локотского) местного самоуправления в годы Второй Мировой войны.

Вообще, для западной историографии характерна тенденция освещать преимущественно деятельность А. А. Власова, КОНР и РОА. Все остальные проявления Русского Освободительного Движения в годы Второй Мировой войны находятся в тени этих явлений.

Значительное внимание Локотскому Самоуправлению и личности Б. В. Каминского уделено лишь в фундаментальных исследованиях А. Даллина, основанных на кропотливом изучении американских и западногерманских архивов. В своих работах Даллин отмечает уникальность положения Локотского Самоуправления в системе германской оккупационной политики, подчеркивает значимость и Самоуправления, и личности Каминского для Освободительного Движения Народов России (ОДНР).

Только в 1997 году американский историк А. Муноц опубликовал специальное исследование, посвященное Б. Каминскому и РОНА. Ценность данной работы, носящий, в целом, компилятивный характер, заключается в том, что впервые на основе огромного количества материала в западной историографии сделана попытка проанализировать историю Локотского самоуправления как самостоятельного явления в истории Освободительного Движения Народов России.

Серьезной проблемой западной историографии является отсутствие доступа к источникам поданной проблематике. В западных архивах представлены лишь единичные экземпляры локотской прессы, отсутствуют материалы делопроизводства. Не использовались западными исследователями и материалы партизанских донесений. Коме того, материалы о «зверствах» и «преступлениях» брались, как правило, из крайне тенденциозных работ советских и польских историков.

Общим для западной историографии является единодушное осуждение жестоких «недемократических» методов борьбы Каминского с партизанами и сотрудничество с нацистской Германией. Данное явление не рассматривается как самостоятельное и считается, что оно было изначально проигрышным. Хотя в некоторых новейших работах делается вывод о том, что в исторической перспективе дело Б. В. Каминского — уничтожение коммунистического режима — было оправдано и одержало победу.

Литература Русского Зарубежья также не уделяла истории Локотского Самоуправления большого внимания. Связано это с тем, что попасть на Запад после окончания Второй Мировой войны удалось лишь единицам из состава бойцов РОНА и описать это явление было попросту некому.