Хозяин химер
Шрифт:
– Слабоват, – подвел он неутешительный итог.– Нет в тебе настоящей силы, боюсь, в одиночку не справишься. Вот что – наклони лицо, я с тобой поделюсь.
Когда дыхание шакса проникло в рот некроманта, Киорус едва не отшатнулся от омерзения: густая струя смердела не хуже городской свалки, от нее сводило горло и щипало язык, но дарованная сила – черная, мощная, неповоротливая – стоила испытанных неудобств. Впервые в жизни некромант почувствовал, что ему по плечу настоящее колдовство.
– Нравится? – понимающе хихикнул Атрихигор.– А теперь слушай и запоминай…
Получивший
Когда информация была с горем пополам добыта, некромант уединился в лаборатории и трижды произнес вслух истинное имя шакса. Явившийся по зову Атрихигор не скрывал недовольства.
– Связался с тобой… – хмуро сказал он, прищелкивая маленькими золотыми ножничками с загнутыми концами.
– Опять педикюр? – догадался Киорус, кивая на ножнички.
– Ну да! Стригу и стригу, как проклятый! У Мамады жизненная сила как раз на подъеме, волосы и когти растут прямо на глазах.
– Что, серьезно?
– Не в том смысле, – успокоил шакс.– Давай быстрей докладывай, пока он не спохватился. Как там у тебя со склепом – порядок?
– Я воскресил архимага, но знания о самом ценном его создании – боевой химере – выведать не удалось. И у меня упорное чувство, что нас кто-то подслушивал, хотя я никого не видел.
– Это вполне возможно, – согласился шакс.– В тонком мире охотников до чужого добра всегда предостаточно. И чего ты хочешь от меня?
– Завтра в пригороде Нифера начнется магический аукцион, будут торговать оружием и «котами в мешках» – невостребованным имуществом покойных колдунов. Архимаг во время допроса упомянул свои старые записи, не мог бы ты проверить будущие лоты, вдруг записи Аша там?
– А сам чего? – презрительно хмыкнул шакс.– Сходил бы и купил, если так приспичило!
– Денег почти нет. Пришлось арендовать помещения для будущего колдовства, нанимать дополнительную прислугу для ухода за «сосудами», покупать снадобья, реактивы, платить помощнику. Ты не предупредил меня, что выращивание биосолдат – такое дорогое дело.
Атрихигор пожал плечами.
– Ладно. Надеюсь, это все?
– Аванс бы мне, – решился Киорус, ненавидя в этот момент сам себя.– В счет будущих отчислений.
– Еще не хватало! – гаркнул шакс, гневно сверкнул глазами и испарился.
Если бы Киорус знал, на что подбил мелкого демона!
Аукцион был в самом разгаре, когда шакс проник в палату и затаился под куполом. Улизнувший из своего Адского Болота под предлогом затачивания пилочки Атрихигор выделил на все про все четверть часа – именно столько, по его расчетам, капризный Мамада смог бы обойтись без верного слуги. А так как основным
Устав ждать, шакс засучил ножками и нырнул в подсобку, из которой слуги выносили новые лоты. Не имея понятия, как именно выглядят «коты в мешках» и что конкретно в них находится, Атрихигор решил проблему самым простым и привычным для него способом, неоднократно применяемом в родном Адском Болоте.
– Да гори оно все…
Нечто неуловимое мелькнуло под куполом, и маленькая искра полетела вниз, кружась и петляя в полете, словно снежинка, бросаемая резким зимним ветром. Спустя минуту довольный шакс уже стриг коготь на мизинце правой ноги верховного демона Мамады, а аукционная палата пылала нереально мощным пламенем.
Атрихигор не учел лишь одного.
Среди участников аукциона всегда найдется тот, кто скорее сгорит, чем упустит свою выгоду. Худой мужчина в уже тлеющей мантии сделал резкий крюк, чтобы успеть схватить один из опечатанных ящиков, и уже потом ломанулся к выходу, на бегу сбивая огонь с головы и натужно кашляя от дыма.
По пути в Нифер. Карета его высочества Фарада От-Абу-Шооха
Извилистая дорога от порта до основного тракта на Малую Велию оказалась с характером. Стелиться под колесами она не желала, предпочитая щипать эти самые колеса и заставляя карету подпрыгивать, раскачиваться из стороны в сторону и взбалтывать свое живое содержимое.
Лицо Третьего все заметней бледнело, отчего свежие синяки казались более яркими, Вторая молча забилась в угол, тихонько скорбя над обломанными ногтями и время от времени прикладывая к носу надушенный платочек. Я искренне старался не заснуть, тараща слипающиеся глаза и делая вид, что весь внимание.
Один только принц стоически переживал тяготы пути. Впрочем, какие это для него тяготы? С такой-то биографией! Скажу больше: после особенно ощутимых ударов о стенку кареты его лицо расползалось в мягкой мазохистской улыбке. Поначалу меня это несколько напрягало, но потом я понял: если все идет чересчур гладко, это невероятно нервирует его высочество. Фигурально выражаясь, его многострадальные ноги, привыкшие ежедневно и помногу раз наступать на грабли, испытывали острейший дискомфорт, нечаянно ощутив под собой гладкую землю. Зато каждую выпавшую на его долю мелкую неприятность принц буквально смаковал, прекрасно зная, что могло быть в сто, в тысячу раз хуже.
Пейзаж красотами не изобиловал. Что заставило меня высунуться в окно, сам не знаю, но пожалел я об этом поступке в тот же момент. Глаза вмиг запорошило пылью, а в носу стало щекотно.
– Кх! Кх! Апчхи! Что это там впереди?
– Где? – вяло спросил толстяк, не утруждая себя даже поворотом шеи.
Мои уши различили тихий свист, потом высоко в небе что-то рвануло, лес затрясся, и справа от дороги вдруг образовался глубокий кратер, в который медленно начали валиться вырванные с корнями сосны.