Шрифт:
Торги
Слабый звон стеклянных шариков – единственный звук, который слышала Кримхилд в зале сфер. Светившееся со всех сторон, покрытое слоем пыли, это место всё время изменялось, и ничто в нём не находилось в состоянии покоя. Полки и шкафы хаотично передвигались, появляясь и исчезая в сизом мареве. Стол тоже норовил оказаться то в дальнем углу, то в центре залы, а то и вовсе между бесчисленными стеллажами.
Сферы показывали мириады вселенных, рассказывали о событиях прошлого, настоящего и будущего, а также говорили о том,
Перед женщиной в кресле находилась стальная подставка с причудливой гравировкой. На ней покоилась сфера, проецировавшая изображение на поверхность стола. При желании Кримхилд могла бы стать незримой участницей событий, но в этом не было нужды. Ничто в старом грязном трактире не требовало её присутствия, а на лицах селян и так с лёгкостью читались все их мысли и чувства. Жаль, что человек, за которым она наблюдала, не замечал этой враждебности. Ни иррационального страха, с которым всматривались в него некоторые из собравшихся, ни их отвращения к себе за участь, на которую они его обрекали. Увы, всего этого он не видел, поглощённый трапезой. Что вполне объяснимо: когда жизнь – постоянные скитания, крыша над головой и тёплый ужин уже за счастье, даже если его омрачали косые взгляды и раздражающая болтовня вокруг. Кримхилд ещё раз обвела взглядом деревянную постройку, где люди не спали, взбудораженные внезапным появлением чужака. Усевшись поудобнее, женщина сосредоточилась на чужеземце. Настало время прислушаться.
– Так, значит… Договорились?
Неизвестный мужчина тяжело выдохнул, устало потерев переносицу. В трактире собралось полселения. Их интерес к чужеземцу был очевиден: в эти окраины редко забредали странники, а те немногие, что ошивались у ворот деревни, напоминали пройдох и воров. Конечно, этот незнакомец тоже не вселял особого доверия. Но выбирать не приходилось. Кроме него желающих не было.
– Вы так и не сказали, что за чудище у вас в лесу завелось, – нарочито невозмутимо уточнил мужчина. От льстивой улыбки собеседника сводило скулы.
– Не чудище, а Хозяин, – старейшина поднял указательный палец, как бы подчёркивая значимость уточнения, и добавил, другой рукой нервно барабаня пальцами по столу: – так наши его кличут – Хозяин леса.
Взвинченность владельца трактира передавалась и остальным: из всех углов доносилась возня. Но странный чужак как будто бы этого не замечал.
– Сидит у себя в глухой чаще, носу не кажет, а кто туда заходит, не возвращается больше, так-то. Только если по частям, – продолжил староста, харкнув под ноги сухопарому парнишке, ютившемуся у него за правым плечом. – Шоб ему пусто было! Всех охотников наших со свету сжил. Теперь и идти туда никто не хочет.
– Так, может, и не надо? – поинтересовался чужеземец, немедля почувствовав, как в спину ему уставились несколько десятков глаз.
– Дык где ж это видано, чтобы скотина бесовская у честного люда землю отбирала? – возмутился старейшина, от избытка чувств стукнув кулаком по многострадальному столу, чудом не зацепив тарелку с присохшими к ней кусочками капусты. – Не бывать тому! Лес такой же наш, как и его, и нечего мне здесь
– Чем платить будете? – грубо перебил путник, потеряв интерес к шуму вокруг. Нужно было как можно скорее выяснить размер назначенной награды и отправляться. Уж ему ли не знать, что сельский люд горазд языком чесать.
– Так это… Всем селом соберём кто чем богат… – хозяин трактира увиливал как мог, стараясь оттянуть момент, когда ему нужно будет назвать определённую сумму.
– Сколько?
– Сто золотых, – наконец выпалил старейшина. Сидевшая слева от него упитанная бабёнка возмущённо наморщила брови.
– Сколько? – вкрадчиво переспросил чужак, наклоняясь вперёд.
– Сто пятьдесят? – практически прошептал здоровяк; уверенность в его голосе исчезала на глазах.
– Так… – странник поднялся и, отбросив плащ за спину, выбрался из-за лавки, – Пусть за эти гроши ваши ребята сами и ходят.
– Обожди, господин Арреан! – воскликнула бабёнка. – Не уходи, присядь.
Крепкая рука схватила чужака за плечо, усаживая его обратно. Женщина проделала это с такой лёгкостью, что стоило только подивиться. Подобное обращение не пришлось мужчине по вкусу, но не успел он и рта раскрыть, как раздалось финальное:
– Сто золотых сверху. От сердца оторву, но уж лучше так, чем вся деревня пропадёт.
Арреан внимательно посмотрел на неё, задумчиво пожёвывая щеку. Это другой разговор. В то же время старейшина, посеревший от названной суммы, старательно жестами показывал бабёнке то ли убраться с глаз долой, то ли взять свои слова назад.
– Меня это устраивает, – чуть погодя произнёс чужеземец, отводя взгляд от её лица и вновь поднимаясь с лавки. – Отправлюсь прямо сейчас.
– Так ты, это… Что ли, без орудия какого пойдёшь? – спросил хозяин таверны, недоверчиво на него посмотрев, в поисках хоть какой-нибудь причины для отказа столь дорогостоящему охотнику. Ведь та женщина была его благоверной, однако расточать семейные деньги подобным образом он не мог позволить ни себе, ни тем более ей.
– Не нуждаюсь я в оружии.
– Маг, шо ли? – пренебрежительно поинтересовался кто-то.
Мужчина оглядел толпу в поисках спросившего и коротко кивнул. Старейшина внезапно прищурился: простой народ настороженно относился ко всякому виду ворожбы и потому при упоминании об этом немедля подумывал о кострах и вилах. Впрочем, большинство селян было готово довериться уже кому угодно, лишь бы избавиться от существа, мешавшего их мирному укладу жизни.
– Скоро вернусь, не вздумайте обмануть с оплатой, – бросил Арреан уже у двери трактира.
До леса было рукой подать.
Покров
Гедеон лениво бросил взгляд на сферу, где отражалось существо, которого так боялись жители деревни. В отличие от Кримхилд, относившейся к этому исключительно как к работе, мужчина преследовал личные интересы. Её подопечный в былые времена доставил ему немало хлопот: окончательно сломить и переманить мага на свою сторону демиургу так и не удалось. Однако сейчас это не играло никакой роли. Пути Хозяина и Арреана пересеклись, и Хаосу оставалось лишь легонько подтолкнуть их, невидимой рукой меняя реальность. Глупые чувства и привязанности смертных сами закончат дело. Ведь всем известно, что лучше самих людей никто, пожалуй, не умеет рушить собственные жизни.