Хозяин
Шрифт:
– Лучше на постоялом дворе: лошадей не украдут, да и сами можем спать спокойней. Хотя и там можно нарваться на неприятность, но все же владельцы постоялых дворов следят и за товаром, и буйных посетителей успокаивают. Вообще, лучше у Федьки Резаного остановиться, торговцы у него в основном обитают, а грабителей и воров почти не бывает.
Вот и Калитниковская барахолка. Сейчас уже вечер, и народ расходится после торгового дня. За рынком, примыкая к нему, находился постоялый двор Резаного, я понял, почему его
– Доброй ночи, хозяин, пустишь на постой?
– А чем платить будете?
– Солью.
– С удовольствием, с вас с лошадьми фунт соли за ночь.
– А без удовольствия? Без него, родимого, скока возьмешь?
– У меня свой труд всегда в удовольствие, – отбрил Федька. Ничего не скажешь, за словом в карман не лезет. Поднаторел на оживленном месте. У нас большинство лесовиков-охотников двух слов связать не могут. Больше жестами, как немые, общаются.
Само здание постоялого двора было двухэтажным, сложенным из кирпича. В небольшом зале на первом этаже располагался трактир, нас отвели на второй, и по совету Сапера мы заказали еду в номер.
– Нечего светиться раньше времени, – ворчал он.
Что ж, совет резонный, и вечер мы провели, планируя работу на следующий день. За лошадьми с товаром мы все же приглядывали, и очередность дежурства никто не отменял. Отстояв или, вернее, отсидев, свое время у двери, с периодическими проверками конюшни, каждый устраивался на тюфяк, набитый сеном, и с чувством честно исполненного долга засыпал.
Утром я поехал в особняк к Марату, а ребята с возами остались торговать на рынке. Вчера решили, не торопиться сразу сбывать товар, а присмотреться к ценам, выбирать, торгуясь, только необходимый товар, по заранее намеченному списку.
В особняк меня не пропустили. Марат со вчерашнего дня отсутствовал, и я, передав охранникам, кто я и откуда, решил проехаться по Полису.
Ворон косил глазом, объезжая развалины, когда-то бывшие огромными сооружениями. Кое-где из развалин поднимался дымок, и пахло готовящейся пищей, значит, и здесь существовала жизнь. Человек не блоха, ко всему привыкает.
Направился я к центру, посмотреть на Провал. Интересно же, такая гигантская территория моментально провалилась во время катастрофы.
Дороги не было, имелась только узенькая тропинка нет, наверное, где-то и лучший подъезд существовал, недаром же велись там какие-то работы. Одолев примерно пару верст, мы с Вороном очутились на краю необозримой впадины, глубину которой, пожалуй, трудно определить «на глаз». Неравномерной была глубина провала. На дне копошились какие-то люди, поднимая клубы цементной пыли…
– Что, сынок, интересно? – спросил меня незаметно подошедший дед в овчинном кожушке, с редкой бороденкой на грязном лице. – Так ты тута так просто-то не стой, тут Паук хозяин. Враз за шпиона сойдешь, и определят тебя тоже вниз – ценности добывать, тоннели раскапывать, – продолжал дед, слегка прищурив хитрые глазки.
– А что, дед, они добывают?
–
– Понял, старый, а не перекусить ли нам с тобой, может, кабак поблизости есть?
– Вот это ты правильно, уважительно к старику, а кабак, как не быть, вон видишь на бережку у реки хибарка, там и перекусим…
Так что, сынок, тебя интересует? – спросил старик, когда мы, усевшись за грязный стол учреждения местного общепита, заказали еду и пиво.
– Интерес у меня, дед, к тому, что там Паук копает.
– Я же тебе говорил, ценности всякие ищет, ну, например, золото, разное оружие, материалы для строительства очень красивые и прочные иногда встречаются, – тут дед замолчал, принимая кружку пива из рук подавальщика и какие-то обрезки мяса черного цвета в белесом соусе.
Я попробовал пиво и скривился – лисий яд – очень кислое и подозрительно мутное. Отставив кружку в сторону, спрашиваю:
– Ну и куда они это все складируют?
– Да напрямки в хранилища к Пауку несут.
– Дед, а ты карту подхода к хранилищу Паука нарисовать сумеешь?
– Э нет, сынок, так дело не пойдет! – погрозил пальцем смеющийся дед.
– Ну, хочешь, старый, чистую воду пить, здоровую пищу кушать? Так я тебя с собой в село к нам возьму, будешь помогать в меру сил, а без еды мы тебя не оставим, коль поможешь мне с Пауком разобраться.
– Во как? – дед задумался. – А может, я родственник Паука и подведу тебя прямо в его сеть?
– Нет, дед, я людей знаю, да и не похож ты на родственника, судя по одежонке, – заявил я самоуверенно.
– Ну ладно, малый, хоть ты еще и глупыш, коль доверяешь первому встречному… Повезло тебе, парень, я эти хоромы каменные сам возводил. Каменщиком главным служил у Паука, пока по старости и за ненадобностью не выбросил он меня на улицу. – Дед от огорчения махнул полкружки пива за раз и, слегка успокоившись, продолжал:
– Помогу я тебе, только, чур, потом – в деревню, в глушь, в Саратов.
– Какой Саратов? – не понял я.
– Да, это я так, из детства, – печально усмехнулся старик…
Марат в этот день меня так и не принял, и я, договорившись о встрече с бывшим каменщиком, отправился на рынок. Торговля у компаньонов шла бойко. Последнее время подвоза соли в город не было. Возчики говорили, что опять на юге кочевники шалят, не признавая никаких договоренностей, грабят купчишек подчистую. Наверное, новый вождь у кочевников появился или еще что случилось. Так что цена соли взлетела, и мои приятели успели распродать половину товара. Закупленный товар горой возвышался на возах – чего там только не было! Материя, мыло, глиняная посуда, мотки капроновой веревки, слесарный инструмент, кожаные куртки, рубахи отличной выделки, мешки с гречкой и кукурузой. Да, лошадкам и на троих теперь работы хватит. Не проданная соль пойдет на другие цели, поэтому я велел сворачиваться на сегодня. Сапер, зашпиливая повозки брезентом, сквозь зубы прошептал: