Храбрые сердца однополчан
Шрифт:
Почему ничего подобного не случалось, когда в училище выполнял сложнейшие огневые задачи? Да потому, что фанерные фигуры мишенной установки, они ж… не кусаются. На стрельбище брался за рукоятки пулемета мягко, изящно, а во время контратаки навалился, зажал - в этом вся разница, мизерная в градусах угла возвышения цели и громадная по эффективности огня. А пулемет ни в чем не виноват. Старый добрый «максим» работал честно.
В последующих боях, как уже вскользь упоминалось, мне довелось командовать ротой и батальоном. Столь же молодыми да неопытными были и другие наши командиры. Конечно же не обходилось без ошибок, малозначительных и существенных, тем более что некоторые заученные уставные положения
Все мы, и молодые, и пожилые, проходили на первых порах науку войны - науку суровую, не делавшую скидок никому. Это стоило тяжелых потерь и большой крови. О тех грозных временах, о беспримерном мужестве фронтовиков, о неимоверной стойкости тружеников тыла хорошо и честно рассказано в мемуарных книгах советских военачальников, в художественной литературе, посвященной начальному периоду войны.
В настоящем повествовании речь пойдет о более поздней стадии войны, когда автору этих строк и его товарищам довелось принять наиболее активное участие в боях.
ГЛАВА 1
К 1943 году наша армия, как известно, приобрела уже опыт ведения сложных боевых действий наступательного характера, накопила силы и ресурсы для нанесения решающих ударов по врагу и последующего стремительного движения вперед. В войсках появилось много техники, новых видов оружия. На рабочих картах командиров и офицеров штаба все чаще и ярче выражались смелые замыслы: охват, удар с фланга, выход противнику в тыл. Энергичное маневрирование, тесное взаимодействие подразделений стали в тактике обычным делом. Противник, будучи сильным и решительным, не любил и побаивался «неуставных» вариантов. А наши командиры, воспитанные в духе творческого мышления, старались при каждом возможном случае воспользоваться этой слабинкой врага.
Вместе с армией росли ее кадры. О том и другом неустанно заботились Коммунистическая партия и Советское правительство, ради этого ничего не жалел наш советский народ.
В 1942 и 1943 годах я воевал в прежней своей должности командира стрелкового батальона, но был уже другим человеком. Будто не год-полтора минуло за время пребывания на фронте, а много лет прошло. И вместе с какими-то определенными чертами характера накрепко утвердилось в душе чувство боевой зрелости. А еще возросло сознание ответственности. Во время войны «командирских нянек» не было. Каждому офицеру без скидок на молодость и неопытность доверялось решение боевых задач и с каждого строго спрашивалось. Командиры (независимо от ранга - полком ли, взводом ли поручено командовать) отвечали за действия своих подразделений головой.
Все фронтовые звенья, сверху донизу, работали надежно - в этом была твердая уверенность. Самостоятельность и целесообразность действий командиров мелких подразделений, стоящих лицом к лицу с врагом, не вызывала сомнений у старших начальников, в вышестоящих штабах. Вместе с тем и взводный, и ротный, и комбат всегда могли рассчитывать на совет и помощь старших в критических ситуациях боя. Старшие начальники, как правило, хорошо знали командиров подразделений по их боевым делам.
Не раз я убеждался в этом. Особенно запомнился случай, когда к нам в часть приехала группа офицеров оперативного отдела армии. Мне довелось быть невольным свидетелем
Офицеры сгрудились у стола, на котором цветастой скатертью была расстелена рабочая карта. Один наносил цветными карандашами новые условные знаки, другие обсуждали что-то, иногда вступая в спор.
Сложное построение боевых порядков отражала та штабная карта. Где-то у самого обреза ее заметил я вычерченный карандашом флажок с обозначением «29 гв. сд». В данном масштабе весьма скромное место занимала в гуще войск наша гвардейская стрелковая дивизия. Флажками помельче были помечены полки и уж совсем малозаметными дужками - батальоны.
«Кто тут тебя, комбата, знает?… - вкралась в голову случайная, немного обидная мысль.
– Обозначен ты вон той дужкой величиной с ноготь, вот и действуй: в атаке порывисто, в обороне намертво».
В комнате, где шла напряженная работа, и впрямь никто не обращал на меня внимания. И еще раз где-то ущипнуло за душу: дескать, живого человека и то не видят перед собой, в расчет не берут. Я ушел к себе за переборку и улегся, стараясь поскорее уснуть.
А переборка в том полуразрушенном доме была тонкая - все мне слышно сквозь нее. Вот зашел кто-то в смежную комнату со двора. Говор мгновенно стих, один из операторов доложил:
– Товарищ генерал, по вашему указанию готовится второй вариант…
После некоторой паузы (видимо, генерал бегло окидывал взглядом карту) прозвучало в ответ басисто:
– Ну-с, давайте посмотрим ваш второй вариант…
Разговаривать они стали тише, было трудно уловить смысл коротких, рубленых фраз, да и сон начал меня одолевать. И вдруг сквозь дремоту мне явственно послышались в басистой речи генерала хорошо знакомые фамилии наших комбатов.
– Передвиньте-ка Боронина и Чухомова севернее - вот сюда, ближе к лесному массиву.
Пока офицер переносил условные знаки, генерал молчал, а потом опять:
– Здесь возможен и желателен охват фланга. Это чей батальон, Третьяка? Намечайте ему задачу выхода в тыл противника.
Гляди- ка, думаю, знает высокое начальство нашего брата не только по номерам подразделений, но и по фамилиям…
Сон у меня как рукой сняло.
Весь фронтовой путь, который выпал на мою долю, я прошел с одной стрелковой дивизией, в числе первых соединений ставшей гвардейской. Мне довелось служить во всех трех стрелковых полках дивизии, а потом удостоиться чести двумя из них командовать - 87-м гвардейским и 93-м гвардейским. 32-я дивизия получила боевое крещение и накопила определенный боевой опыт еще до 1941 года. Отличившись в боях у озера Хасан, стала Краснознаменной. Стойкость, самоотверженность, мужество проявили воины 32-й Краснознаменной стрелковой дивизии в тяжелых боях начального периода Великой Отечественной войны. Вместе с другими соединениями дивизия защищала Москву, ее части героически выдержали натиск гитлеровских полчищ, а потом перешли в решительное наступление, явившееся началом разгрома врага.
Боевая история дивизии прямо и непосредственно связана с рождением Красной Армии. В 1918 году в состав дивизии вошли полки, созданные из партизанских отрядов, петроградских рабочих, крестьянской бедноты. Части дивизии самоотверженно защищали молодую Советскую республику в боях с иностранными интервентами и бандами внутренней контрреволюции. За проявленные на Восточном фронте революционную стойкость и мужество одному из полков (ставшему впоследствии 87-м гвардейским) в 1919 году было вручено Почетное Красное знамя ВЦИК, а за подвиги на Польском фронте он был награжден орденом Красного Знамени.