Хрангелы
Шрифт:
У Наташи, этой всеобщей любимицы, украли из шкафчика в раздевалке коньки. А послезавтра – соревнования, к которым она упорно готовилась последние шесть месяцев! В новых, «необъезженных» коньках победить будет нелегко...
Джонни после уроков побили в школьном дворе три пятиклассника, да так, что он с земли подняться не мог, и Форчунье пришлось «направить» к нему школьного сторожа, который и отнес малыша домой...
Чем дольше она рассказывала, тем больше расстраивалась.
– У меня то же самое, – угрюмо добавил Молчан. – То есть, конечно, не то же. Но у моих тоже неприятности.
– И у моих, – отозвался из угла заметно
Толчунья, сопевшая и сочувственно вздыхавшая, пока Форчунья рассказывала о своих детях, тоже подала голос:
– С моими все нормально, но, знаете, вчера перед сном они говорили о том, какие ужасные вещи стали твориться в их школе. И Грег строго-настрого приказал младшим, чтобы сразу же шли к нему, если их будут обижать...
Пока хрангелы делились своими переживаниями, Мудрица и Красинда обменивались многозначительными взглядами. От зоркого Болтана не укрылись эти переглядывания. Когда Толчунья умолкла, он твердо сказал, глядя на «заговорщиц»:
– Вы что-то знаете.
Мудрица и Красинда так синхронно мотнули головами, что моментально себя выдали.
– Конечно, знаете... Объяснить не хотите?
– Хотеть-то хотим, – ответила Мудрица, – но не можем.
– Можно узнать, почему?
– Потому что это тайна, открыть которую мы не имеем права – у Красинды могут быть огромные неприятности.
– Собственно, можете не рассказывать. Многое понятно и так. Перечислим факты. С детьми по всему миру происходят странные и страшные вещи – это раз. Собирался Совет – это два. После этого вы обе узнали что-то, связанное с фактом «раз». Значит, происходящее обсуждалось в Совете, и, видимо, все очень и очень серьезно. Последний аргумент, который убеждает, что надвигается беда: я впервые в жизни вижу, что цвет туфель Красинды не подходит к ее одежде. Чем же так заняты твои мысли, Красинда, что ты нарушила свое святое правило, а?
Красинда вопросительно посмотрела на Мудрицу.
– Может, расскажем?
Мудрица лихорадочно соображала. С одной стороны, Красинда подписала бумагу о строгой секретности. С другой – Болтан практически угадал, что происходит. И потом – ведь это друзья, которые всегда друзья – и в горе, и в счастье. Которые ни разу не подвели. Которые всегда были рядом через секунду, если нужна была помощь.
И Мудрица решилась. Рассказала о совете, о надвигающейся войне, о решении старейшин лететь на Фьючерон, – короче, обо всем, о чем знали они с Красиндой. Хрангелы слушали не перебивая, затаив дыхание, бедная Толчунья изо всех сил пыталась не охать.
– Самое главное сейчас – понять, почему это происходит, – сказал Болтан. – И очень важно все время быть начеку, чтобы успеть помочь.
– Кстати, – спросила Форчунья, – ас хрангелами обидчиков кто-нибудь беседовал?
– Я, – ответил Болтан, – как только понял, что все это неспроста... Так вот, все они в один голос твердят, что в это время никаких эмоций дети не испытывали, как будто спали глубоким сном,
спокойно, без сновидений. Один из хрангелов сказал, что его питомец тогда (как и сейчас) был будто бы в ватном коконе. А ведь он спрятал ингалятор одноклассницы, и ту еле-еле «скорая помощь» откачала.
(Форчунья слушала Болтана, и думала: до чего же невыносимо чувствовать собственное бессилие... Впервые она ощутила это, когда спасая Джонни, всю свою хрангельскую силу направила на то, чтобы остановить троих, еще недавно совсем обычных,
Форчунья стояла между Джонни и обидчиками, как можно шире раскинув крылья, зная, что пройти сквозь них невозможно. Но что-то неведомое вторглось в надежную защитную силу, и эти странныедети прошли сквозь ее крылья, не задержавшись ни на долю секунды. И остановить их было некому – даже их хрангелы ничего не почувствовали. Форчунья с ужасом смотрела на происходящее и ничего – ни-че-го!
– – не могла сделать.
А Джонни защищался просто с удивительной храбростью. Наверное, это спасло ему жизнь – хулиганы устали избивать его и ушли, оставив лежащим на вытоптанном газоне.
Форчунье было жаль малыша, но она жалела и тех мальчишек, не веря, что они сделали это по собственной воле – уж очень страшные и странные были у них глаза...)
– Клянусь, – сказала она, – что не успокоюсь, пока не пойму, что происходит! Мы должны бороться за детей!
– Только, пожалуйста, никому ни слова! – попросила Мудрица, – не то Красинде попадет.
– Обещаю, – сказал Мечтан.
– И я, – сказали Форчунья с Толчуньей.
Болтан в знак согласия молча опустил веки – его сегодняшняя, можно сказать, разговорчивость иссякла.
Потом все как-то сразу засобирались и, в общем, это было понятно – каждый хотел побыть наедине со своими мыслями. Проводив друзей, Красинда двинулась в сторону Валериана, намереваясь
подбросить ему дров, но не дошла, задумавшись о сегодняшнем разговоре. Так и стояла с поникшими крыльями, и только тиканье часов да потрескивание догоравших поленьев нарушало эту плотную, тревожную тишину.
Каникулы!
Все хрангельские службы были заняты поиском детей, которые не «изменились». В отчетах так и писали: «изменившиеся дети», «неизменившиеся дети». С каждым днем «неизменившихся» становилось все меньше и меньше. Поэтому не менее важно было найти причину «изменения». Этим занимался Отдел противодействия, привлекая лучшие умы и сильнейших волшебников, но пока – безрезультатно. Видимо, самые могучие черные маги не позволяли приблизиться к разгадке этой тайны.
Генимыслей даже подумать боялся, что будет, если темноны найдут ребенка, способного стать у них на пути. Допустить этого нельзя было ни в коем случае, тем более что «эпидемия» ширилась. Поэтому глава Совета лично наблюдал за каждым «неизменившимся». И места себе не находил, если такой ребенок заболевал или попадал в опасную ситуацию. Но тяжелее всего было, если он вдруг совершал что-то, свидетельствующее о «заражении». Это означало, что темноны выиграли еще один бой.
Со времени совета прошло три недели, и за эти недели его грива с редкими серебряными нитями превратилась в заснеженное поле. Порой, мельком глядя в зеркало, он замечал, что становится удивительно похож на Сенсора. И тогда мысль о том, что Сенсор все-таки выиграл свою битву, придавала ему сил и решимости: «Мы не сдадимся. Мы ни за что не сдадимся!»
Глава темнонов, Дарк, тоже верил в победу. И темные силы точно так же стремились разыскать того, кто способен им помешать. Дарк отлично знал: хрангелы сопротивляются, хрангелы отчаянно борются за каждого ребенка, поэтому сейчас все зависело от скорости. И ежедневно выслушивая отчеты, надеялся, что потенциальная угроза наконец-то обретет имя, и тогда – победа, безусловная, окончательная победа! Но ничего не происходило, и напряжение не покидало ни одну из сторон.