Хрангелы
Шрифт:
Форчунье казалось, что к окну подсоединили гигантский насос, и сейчас их всех просто высосет из комнаты вместе с кроватями и прочей мебелью! Раскинув крылья, она бросилась к окну, пытаясь заслонить детей от засасывающей воронки. Ей было ужасно тяжело, но – получалось! Она изо всех сил боролась со свистящим чем-то, что было за окном. «Боже мой, только бы удержаться, – их же сейчас вытянет и разбросает в разные стороны!»
Придя в себя, дети заметались по комнате, быстро одеваясь.
– Что делать? – спросил Френк у Ника, пытаясь перекричать
– Не знаю! Дверь открывать нельзя! И к окну не приближайтесь! Это, наверное, тайфун!.. Или смерч!..
Ник слышал об этом – его дядя, живущий в Техасе, видел смерч своими глазами и не раз рассказывал, что делать, чтобы выжить. Как ругал себя Ник, что пропускал эти рассказы мимо ушей! Ему, живущему в местности, где ни смерчей, ни тайфунов сроду не бывало, эта информация, казалось, вовсе ни к чему. И вот вам,
пожалуйста, – очень даже к чему...
И тут все стихло... Гул, грохот, ветер, – всё кончилось. Форчунья опустилась на пол. У неё ныла каждая косточка, каждая клеточка, каждое перышко в дрожащих от напряжения крыльях. «Я выдержала», – только и хватило сил подумать.
Дети, оглушенные тишиной, стояли как вкопанные. На ватных ногах Ник подошел к окну, высунул в пустой проем голову и изумленно присвистнул:
– Ну и ну!
Как по команде, к окну кинулись все остальные. Картина, открывшаяся их взору, была ужасной: вывороченные столбы линии электропередачи, вырванные из земли деревья, осколки стекол, обломки непонятно чего...
– Эй! – закричал Ник. – Есть кто живой?
– Да, есть! – раздался голос из девчачьего домика, – мы живые!
Ник бросился к двери.
– Ты куда? – закричал Питер.
– Посмотрю, что с малышами.
Вслед за ним выскочили все – кроме Питера, который перебирался с кровати на кресло, закусив губу от досады и злости на собственную беспомощность. Это была та редкая минута, когда он не-на-ви-дел себя! Психолог, с которым они периодически встречались, повторял, что в случившемся нет ничьей вины, учил ценить тот дар, которым он был наделен, и радоваться тому хорошему, что есть в жизни. Как правило, у Питера получалось, но только не сейчас!
Он подъехал к окну и стал наблюдать за происходящим. На лужайки перед домиками потихоньку выбирались дети. Вышли девчонки, некоторые выглядели испуганными, но, по крайней мере, не похоже, что кто-то пострадал. На пороге малышового домика показался Ник, ведущий за руку Джонни, за ним – остальные. Обходя раскиданные деревья и столбы и перешагивая через осколки и обломки, все направлялись к площадке, где обычно приземлялся вертолёт.
Что-то странное было в том, что видел сейчас Питер, что-то очень странное...
Вдруг он понял: на площадке нет ни одного
Немного придя в себя, Форчунья вылетела из окна и огляделась. «Что же это было?» Не тайфун, не смерч, не ураган и вообще не природное явление – это она знала абсолютно точно. Зловещая, неестественная сила пыталась вытянуть детей из комнаты.
«Куда все подевались?»
Словно в ответ, из домика, где жили девочки, вылетела Мудрица, чуть ли не на себе волоча Толчунью; из домика малышей, еле шевеля крыльями, выбирался Мечтан; откуда-то брела непривычно растрепанная Красинда. «Болтана нет», – как-то безучастно отметила Форчунья.
– Господи, – сказала Красинда, когда все они были наконец-то вместе, – какое счастье, что дети живы!
И тут она разрыдалась – безудержно, взахлеб. Да и Форчунья не смогла сдержать слез... Толчунья, никогда не возражавшая всласть всплакнуть, тоже захлюпала носом. Даже крайне редко плачущая Мудрица стала тихонько поскуливать в унисон коллективным рыданиям. Мечтан, теряющийся при виде слёз, понимал, что им обязательно надо выплакаться – это самый простой способ снять напряжение. Дождавшись, пока они успокоятся, он спросил:
– Как вы думаете, что произошло?
– Что-то странное, – сказала Мудрица, – мы с Толчуньей были у девчонок, когда налетело ЭТОи, как пылесос, пыталось вытянуть детей из комнаты. Мы с трудом перекрыли этот поток. Будь я одна, я бы, наверное, не справилась... А прекратилось все так же, как и началось – совершенно внезапно.
– А ты откуда шла? – спросила Форчунья у Красинды.
– Из столовой. Тут дежурные встают раньше, чтобы приготовить завтрак и полуфабрикаты для обеда и ужина. А как раз сегодня среди дежурных– и Маша, и Софи... В столовой такое огромное окно, я думала – не справлюсь. Но Машка, умница, перевернула стол, и за
ним дети спрятались, как за щитом... Слушайте, а где Болтан? Может, он улетел раньше, до этого?
– Нет, – сказал Мечтан, глядя поверх их голов, – не улетел.
Со стороны океана приближался Болтан. Он не выглядел изможденным, как все остальные, но когда он подлетел, Форчунья ахнула. В его глазах была усталость, глубокая, как толща воды у него за спиной.
Красинда кинулась к нему и крепко, насколько позволяло её теперешнее состояние, обняла. Все они долго молчали...
– Где ты был? – спросила наконец Мудрица. – Что произошло? Ты что-нибудь знаешь?
Болтан тяжело вздохнул:
– Я знаю всё.
По мере его рассказа хрангелов охватывали тревога, ужас и жалость...
...Навестив своих детей и убедившись, что Ольге снится тот самый сон, который он придумал ей вчера вечером, что Йен, всегда просыпавшийся рано, уже проверил свою электронную почту, а Питер спит сладким утренним сном, Болтан тут же направился к куполу. Полчаса тому назад он видел там своего давнего друга, хрангела, обладающего сильнейшей энергетикой. Тот мог рассказать ему, для чего нужен этот купол.