Хрангелы
Шрифт:
– Ничего себе справедливость! Справедливо, чтобы ты с голоду умерла? Или ты думаешь, в лагере кто-нибудь соблазнится гуляшом из итальянской девочки? – воскликнул Грег.
– Из неё гуляш не получится – слишком тощая, – в тон ему сказал Антон, – разве что бульон.
– Да ну вас! – надулась Софи. – Не собираюсь я с голоду умирать,
просто на диете посижу, актрисам это полезно.
– Марш за стол, актриса, доедать завтрак, – приказал Марио, – и чтоб я этого больше не слышал! Разберёмся...
Вопреки оптимизму Марио, на лагерь надвигалась настоящая продуктовая катастрофа.
– Слушайте, а кто-нибудь знает, что готовят из апельсинов? – спросила Маша.
– Сок,– ответила Ольга.
– Варенье, только нужно много сахару, – добавила Салма.
– Ну вот, с сахаром как раз напряженка. Зато апельсинов – полно. Ужас...
– Давайте не паниковать, – предложила Салма, – может, у кого-нибудь проснется способность добывать пищу из воздуха. Или внушать, что мы сыты.
– Вся надежда на Ольгу, Питера и Джонни, – улыбнулась Ната, – эти трое ещё никак себя не проявили.
– Точно! Оль, ты случайно, не собираешься материализовать кусок сыра? – Машка тут же представила себе этот сыр – желтый, с дырками...
Стоп, подумала – только пищевых галлюцинаций мне не хватало!
– Нет, девчонки, не собираюсь, – грустно ответила Ольга, – какая-то я бесталанная.
– Ага, одна уже такое про себя рассказывала, дескать – «ваза», а потом на всех языках заговорила, – подмигнув Маше, сказала Ната.– Просто, Олечка, твоё время ещё не пришло.
Шанс на спасение
Френк ужасно злился! Ругал себя последними словами, но не злиться не мог. Кто бы мог подумать, что ему, красавчику, знаменитости, таланту и звезде предпочтут человека в инвалидном кресле! Сначала он считал, что Наташа общается с Питером только из жалости и природного великодушия, и всеми силами старался привлечь её внимание. Конечно, Френка она замечала, относилась вполне по-дружески. Улыбалась ему своей солнечной улыбкой, приветливо здоровалась, но точно также здоровалась, например, со Снупом. Ну почему?! Был бы Питер полноценным соперником – ходящим и дерущимся – можно было бы хоть выяснить с ним
отношения «по-мужски». А так...
От волнения и злости Френк не мог спокойно сидеть на месте. Не мог спокойно стоять на месте. Не мог спокойно двигаться, даже бег не гасил эмоции. Чтобы хоть куда-то деть эту рвущуюся наружу энергию, при этом не нахамив и никого не обидев, он принялся экспериментировать с перемещением в пространстве. До сих пор он преодолевал расстояние только от домика до берега. Теперь решил долететь до другого конца острова. Зажмурился и – оп! – очутился именно там, где хотел. «Так... попробуем по диагонали...» Это удалось так же легко. «Попрыгав» с десяток раз с севера на юг, с юга на восток, с востока на запад, Френк понял, что может с одинаковой легкостью перемещаться на любое расстояние в пределах острова.
– Интересно, а если попробовать
Бамц! И через мгновение оказался в воде, метрах в пятистах от берега. Поплавав минут десять, Френк сосредоточился и... остался в океане. Лежа на воде, он еще раз попытался телепортироваться. Не тут-то было! Из воды переместиться на сушу не получалось.
– Слава богу, что я хорошо плаваю! – он с благодарностью вспомнил тренера, который пять раз в неделю безжалостно гонял его в бассейне по полтора часа.
Когда он доплыл до берега, страдания по поводу безответной влюбленности заметно притупились. Вот вам рецепт от несчастной любви: поплавайте минут этак тридцать в волнующемся океане – увидите, будут ли так же мучительны ваши неразделенные чувства. По крайней мере, сейчас Френк мечтал, скорее, о хорошей отбивной, чем о внимании своей избранницы.
Переодевшись во все сухое, он телепортировался в столовую. Как назло, сегодня опять дежурила Наташа, и постоянно мелькала перед глазами незадачливого влюбленного. Чтобы не страдать, Френк уткнулся в тарелку, преувеличенно внимательно разглядывая ее содержимое. Оно его совсем не обрадовало! Еда была вполне подходящая, весьма аппетитная и вкусная даже на вид. Вот только
количество... Порция, по крайней мере, вдвое меньше обычной. Френк покосился в тарелки соседей. То же самое.
– Сегодня что, разгрузочный день? – негромко спросил он у Ника.
– Нет. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Теперь порции будут такими – неизвестно ведь, когда выберемся отсюда.
– Да-а-а, – протянул Френк, – дела...
Ник пожал плечами.
– Слушай, а эти... хрангелы, они не могут помочь? Мы же так загнемся.
– К сожалению, не могут. И очень из-за этого страдают.
***
Хрангелы действительно ужасно волновались по поводу сложившейся ситуации. Особенно терзалась Толчунья. Сама любившая хорошенько поесть, мучилась от мысли, что ее (да и не только ее) питомцам грозит голод. Обычно мягкая и спокойная, она постоянно тормошила друзей:
– Давайте что-нибудь делать! Ну, пожалуйста, ну давайте что-нибудь делать!
– Толчунечка, что же мы можем сделать? – уговаривала ее Красинда. – Через купол ведь ничего не протащишь.
Толчунья тяжело вздыхала, понимая, что делать нечего.
– Как вы думаете, – спросила Красинда, – если бы за куполом что-нибудь изменилось, мы бы узнали?
– Конечно, – сказала Мудрица, – конечно, узнали бы. Да, Болтан?
Болтан кивнул.
– Если бы там были перемены к лучшему, купол сняли бы, – добавила Форчунья, – по крайней мере, это было бы логично.
Болтан снова кивнул.
– Значит, все осталось по-прежнему. Если не хуже. Да?
Болтан кивнул в третий раз.
– Боже мой, как с тобой трудно... – закатила глаза Красинда, – чтобы понять, что ты отвечаешь, приходится все время на тебя
смотреть!
Болтан пожал плечами.
Красинда только фыркнула:
– Скажи что-нибудь словами!
Болтан поморщился. Он и не собирался что-либо говорить! Тем более он как раз раздумывал о необычных способностях островитян. Все это неспроста... Наверняка это можно использовать. Но только как?..