Хрангелы

Леви Инга

– Да, госпожа Реста, – подобострастно поддакнула Хорра, – скоро можно будет праздновать победу.

– Уже можно начинать. Попомнишь мои слова, хрангелам – конец. Ни на каком острове никакого спасителя нет. А даже если и есть, – Реста сощурилась, – уже поздно. Его догадки никому не помешают. И не помогут.

Она довольно улыбнулась. «Закончатся эти две недели, и – новый

бой. Самый главный – бой за власть». Реста намеревалась потеснить Дарка с поста Главы Совета. «Слишком уж долго руководит, пора и на покой».

– Кстати, дорогая, – сказала

она вслух, – давно тебе хотела сказать: эта желтая юбка тебя ужасно полнит, и ноги у тебя в ней какие-то особенно кривые.

– Не у всех же такая идеальная фигура, как у вас, госпожа Реста, – ответила улыбаясь Хорра, хотя с огромнейшим удовольствием выдрала бы клок из роскошной гривы начальницы.

– Умница, у тебя правильная самооценка. И здоровое отношение к критике. Когда я стану главой Совета, я этого не забуду. Мне нужны умные приближенные, даже с кривыми ногами.

«Ого, какие у нас планы! – подумала Хорра. – Интересно, знает ли о них господин Дарк?»

***

Гомонящая толпа заполнила обеденный зал. Софи рассказывала очередную серию своего сна. Ее сны отличались увлекательным сюжетом и всегда имели продолжение. Даже отсутствие телевизора переносилось легче из-за «сонных» рассказов Софи. Сара развлекалась тем, что вставляла в повествование события совсем из другой оперы, и Софи порой уже не знала, то ли это было в ее сне, то ли подброшено Сарой. Поначалу Софи злили эти вкрапления чужой фантазии, но Сара добавляла такие уморительно смешные подробности, что ребята просили ее не прекращать, а Софи – не сердиться.

– Где же завтрак? – нетерпеливо спросил Йен. – Я такой голодный, слона съесть смогу!

Это было так не похоже на Йена! Он, как правило, большей частью молчал и улыбался, а если говорил, то сдержанно и ровно – никаких восклицательных знаков. Поймав удивленный взгляд Салмы, он смущенно улыбнулся:

– Я с утра проплыл два километра. Проголодался.

Маша вывезла из кухни тележку с тремя пузатыми чайниками и они вместе с Салмой стали разливать чай по чашкам, а Натка, идя от столика к столику с коробкой печенья, выкладывала его на тарелки: мальчику – одно, девочке – половинку, мальчику – одно, девочке... на тарелку Софи класть было нечего... Наташа растерянно посмотрела на Салму.

– Джонни... – у Салмы внезапно сел голос, – э-э-э... ты... не мог бы поделиться?..

Джонни молча разломил свое печенье и отдал Софи.

– Салма, что случилось? – в наступившей тишине Сарин вопрос прозвучал неожиданно звонко.

– Случилось, – вздохнула Салма. Еще раз вздохнула – и набрав побольше воздуха, рассказала о ночном происшествии.

– Ой! – Сара прижала ладошку к губам. – Мы... умрем?

– Сарочка, ты что! Помнишь, мама говорила, что человек может жить без еды сорок дней? А воды у нас сколько угодно, и чаю немного есть, и апельсины, и трава, опять же, разная... – зачастил Зак, стараясь не дать сестре разреветься – заговорить ее, засыпать словами.

– Зак, что ты говоришь? – как в замедленной съемке, повернулась к брату Сара. – Какая

трава? Какая вода? Ты что... – Она вдруг стала сползать со стула и, если бы не Маша, точно шлепнулась бы на пол.

– Обморок, – констатировал Йен в звенящей тишине. К нему вернулась его восточная невозмутимость.

***

– Салма, что теперь будет? – прошептал Джонни.

Салма молча стиснула его руку, посмотрела в полные тревоги глазенки, коротко сказала:

– Прорвемся.

Джонни кивнул. Раньше, до того, как он умел читать эмоции собеседника, ему было легче – он верил словам. Теперь же ему пришлось смириться, что слова, и то, что думает человек на самом

деле, часто не совпадает. Он чувствовал, что Салма в панике, но понимал: показать это не имеет права – так будет еще хуже.

Ник начал непростой разговор.

– Ребята, дело плохо. Но, если мы начнем паниковать, лучше не станет. Наверное, единственное, что нам остается – это надеяться на чудо. Чудеса ведь случаются...

– Эх, Софи, как жаль, что эти птицы с рыбами задурили тебе голову, – вздохнул Дино, – уха сейчас была бы очень кстати.

Софи зашмыгала носом.

– Да не реви ты! Ну прости, я глупость сказал. Ты тут совсем ни при чем. Вообще, предлагаю прекратить сеанс коллективного страдания, пойдемте лучше поиграем в футбо... Ой, нет, после футбола очень есть хочется. Просто поваляемся на берегу.

Наслышанная о сегодняшнем аппетите Йена, Маша протянула ему свою половинку печенья:

– Я тебя очень-очень прошу, возьми! Я же в модели готовилась, могу неделями не есть.

– Самураи печеньями взятки не берут, – улыбнулся Йен.

– А чем берут?

– Вражескими головами.

***

Несмотря на то, что Дино извинился, у Софи никак не шли из головы его слова.

– Получается, из-за меня все страдают. Но что же мне делать, если я просто-напросто не могу не слышать птиц и зверей? Мне так их жалко! И друзей своих жалко... Что скажешь, Снупи?

– Не знаю, – пробасил Снуп, трусивший рядом с ней. При небольших размерах он обладал густым басом, и это несоответствие всегда смешило Софи... Но только не сегодня.

– Не знаешь... – грустно сказала она, – конечно! А кто же знает?.. Кто знает?!

– Я, – пропищало над их головами.

– А? – Софи пристально вгляделась в нависающие ветки.

– Не «а», а я! – послышался тот же писклявый голос.

– Кто это там якает? – крикнула Софи.

– Не кричи, Девочка, понимающая животных. Я к тебе спускаюсь.

На траву спрыгнул маленький глазастый бельчонок.

– Привет, – улыбнулась Софи.

– Привет, – важно кивнул зверек, – я знаю, как тебе помочь, Девочка, понимающая животных.

– Ты так длинно меня называешь... Меня зовут Софи.

– Ух ты! – обрадовался бельчонок. – А меня – Фоси.

– Надо же, – удивилась Софи, – какое совпадение!

– Жизнь – череда удивительных совпадений и закономерных случайностей, – торжественно изрек Фоси.

Софи прыснула: «Белка – философ!»