Хранилище
Шрифт:
Джинни захотелось сказать дочери, что та вовсе не обязана выходить на работу, если у нее нет такого желания; можно устроиться куда-нибудь в другое место.
Однако она ничего не сказала.
— Мне пора собираться, — объявила Саманта. — Не хочется опоздать в первый день.
Отодвинув стул от стола, она встала и прошла к себе в комнату, чтобы переодеться в форменную одежду.
Несколько часов спустя Джинни подъехала к «Хранилищу».
Она отправилась туда одна, никому ничего не сказав, намереваясь лишь украдкой взглянуть на свою дочь. Так будет лучше. Если бы Билл поехал вместе с ней, он непременно устроил
Шеннон умышленно постаралась бы поставить сестру в неловкое положение. Сэм и так наверняка смутится, увидев свою мать, однако это был ее первый день на первой работе, и Джинни хотела быть рядом.
Самым смешным было то, что Сэм единственная из их круга получила работу в «Хранилище». Фрида Линдсборг пыталась устроиться продавцом в секцию женской одежды, а муж Сондры Келли — Дарр искал работу в отделе бытовой техники, однако обоим отказали.
Зато Боб Франклин, пьяница и бездельник, который даже не смог работать уборщиком в компании своего шурина, получил место «руководителя» — стал одним из тех, кто «руководит» покупателями, направляя их в нужный отдел, когда те ищут ту или иную вещь. Эд Броукс, немногим лучше его, устроился на склад. Джинни уже видела обоих в «Хранилище», и она вынуждена была признать, что теперь они выглядели деловитыми и компетентными, но все же она никак не могла взять в толк, почему их предпочли Дарру и Фриде и другим более достойным соискателям.
Вот почему ее не покидала тревога за Сэм.
Поставив машину на стоянку, Джинни вошла в «Хранилище». Было что-то подобострастное и заискивающее в молодом парне, который встретил ее в дверях и предложил тележку, и пока Джинни шла по торговому залу, к ней приставали и другие продавцы и «руководители». Когда она проходила с тележкой мимо отдела кухонных принадлежностей, рядом с ней словно из ниоткуда появился продавец в форме, спросивший, не требуется ли ей его помощь. Отказавшись, Джинни продолжила путь, но у отдела женской обуви дорогу ей преградила другая продавщица, предложившая помочь выбрать обувь. Джинни ответила, что сегодня не собирается покупать обувь.
Ей никогда не нравились продавцы, она всегда чувствовала себя неуютно, когда они стояли у нее над душой, следя за каждым ее шагом. Она предпочитала делать покупки в одиночестве, когда никто к ней не пристает. Первоначально в «Хранилище» все обстояло именно так, однако постепенно давление усиливалось, на слежку за покупателями тратилось все больше времени и сил.
Джинни это совсем не нравилось.
Ей вспомнился караван грузовиков, мчавшихся в Джунипер в ту февральскую ночь. Она ни словом не обмолвилась об этом Биллу, хотя сама не смогла бы объяснить почему. Джинни не забыла об этом — больше того, каждый раз, когда она приходила в «Хранилище» или когда при ней просто упоминали «Хранилище», у нее перед глазами возникал образ зловещих черных машин. Однако она ходила сюда за покупками, разрешила Сэм устроиться сюда на работу, убеждая себя в том, будто все в порядке.
Но действительно ли все было в порядке?
Полной уверенности у Джинни не было, и, вероятно, именно поэтому она молчала. В ту ночь она испытала странное чувство, смутное беспокойство, но, возможно, всему виной была окружающая обстановка — темнота, пустынная дорога, то, что все остальные заснули. Билл в ту пору и без того был буквально одержим паранойей, и Джинни решила не вносить свой вклад в
Однако со временем он, похоже, исцелился от своего недуга, и теперь Джинни гадала, хорошо ли это. Действительно ли было что-то странное, связанное с «Хранилищем», что-то…
— Джинни!
Она обернулась на голос. Справа в проходе стояла Мег Сильва с отрезом ткани в руках.
Джинни натянула на лицо фальшивую улыбку. Меньше всего ей в настоящий момент хотелось встречаться именно с Мег, однако она кивнула своей коллеге, подошла к ней и поздоровалась. Мег подвергла ее длившемуся десять минут потоку жалоб на все, начиная от несносного поведения учеников и до отвратительного качества одежды, сшитой в Таиланде, но, в конце концов Джинни, сославшись на то, что ей нужно поскорее покончить с покупками, поскольку Биллу нужна машина, освободилась от нее.
— Что ж, — сказала Мег, — полагаю, в таком случае увидимся в понедельник.
— Если только я не выиграю в лотерею, — улыбнулась Джинни.
— То же самое можно сказать в отношении нас обеих.
Помахав Мег рукой, Джинни покатила тележку к отделу товаров для малышей, где должна была работать Сэм.
Проходя мимо секции постельного белья, она случайно услышала разговор супружеской пары.
— Здесь можно брать в кредит, — говорил муж. — Мы сможем прямо сейчас купить телевизор и колыбельку.
— По-моему, сейчас не время залезать в долги, — возразила женщина.
«Ты совершенно права», — подумала Джинни, однако вслух ничего не сказала.
Прямо впереди она увидела Сэм. Ее дочь смотрела в другую сторону, разговаривая с женщиной, выбиравшей пижаму для малыша, и Джинни торопливо свернула в боковой проход, намереваясь приблизиться к Сэм сзади и украдкой понаблюдать за ней. Дойдя до конца прохода, она повернула налево и остановилась у высоких стеллажей со всевозможными колясками.
— Эта пижама негорючая или огнеупорная? — спрашивала женщина.
— Не знаю, — ответила Сэм.
— А на этикетке ничего не написано?
— Не знаю.
— Вы не могли бы посмотреть?
— Нет.
Потрясенная Джинни стояла за стеллажом. Сэм разговаривала с покупательницей не просто резко, а откровенно грубо, что было совершенно на нее не похоже.
Обыкновенно она была дружелюбной, веселой, общительной. Особенно в обществе незнакомых людей. Из двух дочерей именно Сэм была более уравновешенной и покладистой. Как раз Шеннон отличалась излишней резкостью.
— Я не должна выполнять за вас родительские обязанности, — продолжала Сэм. — Я просто работаю здесь. Продавцом-консультантом.
Джинни нахмурилась. Что здесь происходит? Что случилось с Сэм? Не может быть, чтобы ее научили так отвечать?! А может быть, именно такую манеру поведения преподавали целую неделю на специальных подготовительных курсах?
Возможно.
Задумавшись, Джинни пришла к выводу, что за последние несколько недель с ней самой не раз грубо обращались сотрудники «Хранилища». Больше того, здесь с ней вообще никогда не разговаривали нормально. Продавцы или заискивающе лебезили, или вели себя грубо и высокомерно. Она не смогла припомнить, когда сотрудники были бы просто вежливыми и профессиональными.