Хранитель Долины
Шрифт:
Я думаю, они такие вредные оттого, что они сами по себе живут, без мамы, папы, без бабушек и дедушек. Наверное, это очень грустно.
Но все равно встречаться с Хорьками я опасался, пусть даже мне их и немного жалко.
– Ты их боишься, что ли? Чего застыл? – Брат больно дернул меня за ухо.
– Эй! Никого я не боюсь! Ну почти. Я просто задумался. Но ведь Папа сказал, что нам нельзя уходить далеко.
– А разве это далеко? Чуть дальше, чем где клюква растет. А кстати, знаешь, какая она полезная? Самая полезная на свете!
Все-таки мой Брат самый хитрый на свете. Он ведь распрекрасно знает, что больше всего на свете я люблю узнавать что-то новое, и вообще – мне интересно всё-всё. Почему небо голубое, из чего сделаны облака, что будет на обед и даже чего на свете полезнее клюква. Я и побежал за ним, потому что вовсе не знал ничего про клюкву. Кроме того, что она кислая. И совсем думать забыл и про вредных Хорьков, и про то, что нам нельзя уходить далеко. Бежал, пока не врезался в чернику.
– Ну? – нетерпеливо запрыгал вокруг меня Брат. – Вставай скорее, у нас разведка!
Я вздохнул и как можно строже посмотрел на него.
– А, да, конечно. Совсем забыл. Слушай и запоминай. Клюква полезнее мороженого в сто пятьдесят раз. Если сварить из неё морс – то можно вылечить любую простуду…
Я встал и пошел за Братом.
– Если положить варенье из клюквы в борщ, то он станет краснее и полезнее. А если намазать варенье на подоконник – к нему прилипнут все мухи и не будут надоедать…
Когда мы оказались на краю долины, я понял, что если о такой полезности клюквы узнает Бабушка, мы больше никогда не получим на обед ничего кроме клюквы. А мне же кисло и невкусно! Поэтому ей я решил ничего об этом не рассказывать.
За клюквенными полями, и правда, был лес. Не такой густой, как наш старый Синий Лес, зато с кустами малины. Встречаться с Хорьками мне вовсе не хотелось, но Брат все бежал и бежал, принюхиваясь, и ни на секунду не замолкая.
– А еще я, кажется, уже терпеть не могу клюкву! – не выдержал я. – Мы пришли. Смотри – вон чья-то нора.
У старой сосны, и вправду, под корнями виднелся лаз. Если это был ход в нору, то в ней точно обосновались наши Хорьки. Только у них всегда был такой жуткий беспорядок в доме. Хотя, я ведь никогда не встречал других Хорьков. Может, у них у всех так надо?
Возле лаза были разбросаны объедки, мусор, сломанные ветки и отвратительно пахло. Брат присел и, наконец, замолчал.
– И что теперь? – спросил я его шепотом, потому что я не боюсь почти, а не совсем.
– Я еще не придумал, – шепнул Брат. – Давай понаблюдаем. В засаде.
И мы полезли в засаду. Засада была в кустах малины. А в кустах малины – кусты крапивы. А она жжется. А малина – царапучая. Даже через пушистый мех. Но мы молча терпели – мы же в засаде. Мы понаблюдали. Потом еще. Никто не появлялся. Потом понаблюдать стало скучно.
– А если это старая нора, и здесь
– Живёт, живёт, еще как живёт! Чуешь, как пахнет? Просто пока мы в засаде сидим – они, наверное, на свою разведку пошли. У нас же замечательная долина, мы так все потрясающе обустроили, а Хорьки, ты же знаешь, сами ничего не умеют, только портят всё подряд. Конечно, им захочется снова жить рядом с нами, чтобы…
Но я не успел узнать, чтобы чего Хорькам было нужно, потому что услышал громкие голоса.
– Ты сам балбес!
– Нет, это ты балбес!
– А ты балбесее меня в сто тысяч раз!
Тут на поляну влетел клубок. Из двух Хорьков. Но этот клубок так стремительно метался между деревьями, что казалось, будто в нем сто тысяч балбесов, ой, Хорьков, а вовсе не два.
– Вот, это правда! – горячо зашептал мне в ухо Брат. – Они здесь поселились!
– Кто балбесее балбес – у того весь хвост облез!
– У тебя весь хвост облез – ты балбесее балбес!
Ну я же говорил, что ругучие они – просто ужас. Наконец клубок остановился. Ровно возле куста малины, в котором мы сидели в засаде. Хорьки устало лежали рядышком, тяжело вздыхали и сопели.
– Ладно, ладно, не балбес ты, – простонал Хорек с белым пятном на голове.
– Конечно, не балбес! – вскинулся второй, со сломанным ухом. – Разве это мой хвост заметила глупая старая Лиса в своем огороде? Разве это я виноват, что все помидоры бросить в канаву пришлось? Разве это надо мной кружила Сорока и кричала: «Хорьки, Хорьки! Прячь припасы! Спасайся, кто может!». Хотя, и надо мной тоже. Но всё равно, балбес сегодня ты! А ещё мы остались голодные.
Я посмотрел на Брата. У него так встала дыбом шерсть на загривке, что затрепетали царапучие ветки малины.
– Чего-чего они сделали?! Вот ведь… Хорьки! Это кто ещё глупая старая! А ещё наши помидоры – в канаву! – зашипел он мне на ухо. – Ну я их сейчас…
И тут я понял, что мне страшно. Нет, я испугался не за себя, и даже не за Брата. А за Хорьков. Потому что почувствовал – если Брат сейчас как выскочит и как выпрыгнет, пойдут такие клочки по закоулочкам!
А Мама говорит, что кулаками проблемы не решают. И всегда и со всеми можно договориться. Она – самая добрая на свете. Хотя, с Хорьками, попробуй – договорись!
Я на всякий случай подумал, что Брата надо как-то удержать.
– А Мама говорит, что кулаками… – только начал я, как Брат рыжей молнией вылетел из-под куста. Всё-таки он – самый шустрый на свете. И самый храбрый. Вот только Хорьки, хоть и мелкие – примерно с меня размером, но постаршее… ой, старее, нет – вот! Взрослее нас с Братом. И дерутся каждый день. А мы… Нам как-то в голову не приходило драться. Мы даже не знаем, как это делается. К тому же Мама сказала, что кулаками… ну, я уже это говорил. Мы бегать любим. И тогда я испугался, что клочки по закоулочкам могут быть совсем не от Хорьков.