Хранитель клада
Шрифт:
У меня есть способность оценивать, какому количеству денег соответствует тот или иной человек. Она появилась, потому что я всю жизнь был связан с деньгами и, каюсь, даже давал в рост под большой процент. Поэтому для меня важно было с первого взгляда оценить просителя и его взаимоотношения с той суммой, которой он домогается.
Так вот, эти деньги были для дуры избыточными. И потому они ее быстро покинули.
В тот день она сидела в своем дурацком салоне одна, листала журнал и вздыхала. Я незримо находился рядом и ждал, когда же случится хоть что-то занятное. Наконец зазвонил
– Салон «Афродита» слушает!
Я грешным делом обрадовался - телефонные переговоры моей дуры способны заменить лучшую компанию площадных гаеров на ярмарке.
– Тут целители принимают?
– спросил басовитый мужской голос. Незримому собеседнику было, пожалуй, за семьдесят. Но моя дура, естественно, опять блеснула интеллектом.
– Да, и целители, и ароматерапевты, и массажисты, приходите, будем рады!
Я надеялся, что старец объяснит ей, насколько ему не нужны аро-матерапевты, в стиле боцмана парусного флота (город у нас портовый, и моряков я слышал неоднократно). Однако он, я полагаю, не расслышал странного слова, да это оказалось и к лучшему. Его ответ был достоин дурацкого салона!
– У меня дырка в груди открылась, из нее так сифонит - занавеска шевелится.
– Ого!
– воскликнул я.
– То есть как - сифонит?
– спросила озадаченная дура почти по-человечески.
– Говорю, дырка, сквозная, навылет, и из нее сифонит, со свистом, сам слышал. У вас дырки лечат?
Тут она опомнилась и зачастила:
– Понимаете, это на самом деле не дырка, это один из признаков смертельной порчи, порчу мы снимаем, приходите, ауру почистим, карму подкорректируем, ну и дырку…
– Мне карма не нужна, у меня дырка! Я вам внятно говорю - дырка сифонит!
– Да-да, я поняла, приходите, заткнем!
– Приду, - пообещал голос и пропал. Дура от радости чуть не пустилась в пляс.
Я не удержался - встал перед ней в правильную позу, как учили на занятиях по риторике, и заговорил, украшая свою речь выразительными и сообразными жестами:
– Рано радуешься! Намаешься ты с этой дыркой! И добром это не кончится! Мало тебя предупреждали? Говорили в один голос - нехорошее место, нехорошее место! Нет, обязательно нужно было клюнуть на дешевку, расковырять подвал! Хорошо, строители тебе попались умные: поняли, что на дуру нарвались, сверху все замазали и - привет! Ничего тут у тебя не получится! И клиенты не придут! И сама ты отсюда через два месяца уберешься, потому что у тебя НИКОГДА не будет денег даже на аренду, НИКОГДА, НИКОГДА!
Когда трижды повторяешь слово, оно приобретает некую мощь, которую следует еще усилить жестами. Я так и сделал, отчего дура моя вдруг подпрыгнула в кресле. А потом задумалась - очевидно, лечить дырки ее все-таки не учили.
Все, связанное с деньгами, я очень хорошо чувствую. Приключения вокруг денег - вот лучшее мое развлечение. Когда пахнет деньгами - я молодею. И вот сейчас, глядя на свою дуру, сидящую в растерянности за столом, я вдруг ощутил запах денег. Не очень больших, но все же. Я еще успел подумать - неужели к ней спешит клиент, который хоть что-то заплатит за ее
В прихожую, а затем в салон ворвалась маленькая женщина, из тех, от кого лучше держаться подальше. Короткие красные волосы стояли дыбом, брючный костюм был пронзительного лилового цвета, на лице я прочитал чистую и прекрасную ярость. Хотя женщина отнюдь не была хороша собой, ярость ее украшала.
Следом прибыл мужчина ростом вдвое ее выше, на вид - тупой и неповоротливый, даже тяжеловатый, коротко стриженный, в кожаной куртке, с повадкой опытного мастера уличных драк. Впрочем, он был куда старше уличного драчуна, я бы дал ему лет сорок пять. Оружия при нем не имелось, зато имелась большая кадка с пальмой, которую он держал в объятиях и еле пропихнул в салон. Сам же остался стоять в дверях, разумно опасаясь, что для троих смертных, одного привидения и здоровенной пальмы это помещение как-то маловато.
Эта пальма потрясла меня до глубины души - если только у меня еще оставалась душа… а, может, я сам был теперь своей душой, сие неведомо… Я даже забыл о том ореоле денег, который окружал маленькую взъерошенную особу в штанах.
– Ну вот! Застукали!
– с торжествующей злостью в голосе воскликнула она.
Дура еще раз подтвердила высокое звание дуры - напустив на круглую размалеванную рожу неземной восторг.
– Анжелочка!
– радостно закричала она.
– Ну как, есть эффект?
– Есть! Бурый, заходи! Ставь сюда! Острым лиловым когтем она указала на стол.
Мужчина, которого, оказывается, звали Бурым, взгромоздил кадку на указанное место, пальма уперлась в потолок, моя дура наконец-то поняла, что дело неладно.
– Посмотри там!
– приказала Анжела.
Бурый протиснулся вдоль стенки и заглянул в обе дверцы, не побеспокоив окаменевшую дуру.
– Сортир и конура какая-то, - доложил он.
– С массажной кушеткой.
– Сядь тут!
Бурый сел в указанное кресло и выложил на колени кулаки. Хорошие были кулаки, в детстве я о таких мечтал.
Дура наконец опомнилась, но опомнилась по-дурацки. Лучше бы она честно показала свой испуг, так нет же - расплылась в изумительно фальшивой улыбке и даже наклонилась, как лакей над господским утренним столиком:
– Анжелочка, как я рада вас видеть. Кофейку? Нет, в мое время таких дур еще не разводили!
– Ко-фей-ку?!
– спросила Анжела.
– После того, что вы мне натворили? Золотой обряд, бизнес-магия! Сколько я вам заплатила за этот обряд, ну? Назовите цифру!
Эта женщина мне нравилась - ореол денег вокруг ее красной головы не обманул, она их любила и жить без них не могла.
– Две… двести… двести долларов!..
– заикаясь, выпалила дура.
– Двести долларов? Да вы что, считать не умеете?
– Да я со всех двести беру! Золотой обряд, привлечение духа богатства, поиск через астрал вашей проекции в мире бизнеса!..
И тут она догадалась наконец посмотреть в глаза Анжелы.
И заткнулась!
– Двести долларов - это для затравки!
– прорычала Анжела.
– За вашу дурацкую церемонию! Еще потребовалась новая простыня, мешок пшена, горшок с пальмой! Знаете, почем теперь пальмы?