Хранитель ключей
Шрифт:
— Корли, что бы ни случилось, отвези меня на волшебный остров. Ваэре Тамлин придумает, как мне помочь.
— Ты будешь там.
Корли выпрямился, внезапно помрачнев, и поспешно направился к двери, но все же Таэн успела уловить его мысль: «Как сказать ей, что внезапно налетевший шторм заставил бригантину свернуть на север?»
Теперь, когда капитан ушел, целитель наконец-то смог приступить к своим обязанностям.
— Ступай! — выпятив подбородок, велел он стюарду. — Зеваки тут ни к чему.
Он начал выгонять стюарда из каюты, но Таэн, шевельнувшись, подала голос:
— Я
— Вот еще! — Целитель водрузил свою сумку со снадобьями на матросский сундук в углу и раздраженно покачал головой. — Без болтуна, который всюду сует свой нос, тебе будет гораздо лучше!
Старик поставил жаровню на сланцевую плитку. Качка, похоже, ничуть не мешала ему, и он не пролил ни капли из своих флаконов, пока смешивал и подогревал резко пахнущий травяной отвар. Таэн сморщилась от отвращения, но героически выпила смесь, после чего явился стюард с тарелкой горячего супа на подносе.
Целитель с ворчанием впустил его и остался, чтобы удостовериться, что его пациентка поела. Наконец, собрав свою сумку, он ушел, и Таэн уснула.
Несколько дней после этого ее не тревожили кошмарные сны.
Зато шторм лютовал все сильнее.
Западный ветер достиг ураганной силы; он с истошными воплями взбивал гребни волн и срывал с них пенные ленты. «Безлунный» давно спустил все паруса, он трясся и раскачивался, по шкафуту прокатывались валы зеленой воды. Сменившиеся с вахты матросы прятались на баке, мокрые как тюлени. Корли днем и ночью надзирал за своей командой, пристегнувшись рядом с рулевым на юте.
Таэн научилась не обращать внимания на монотонный звук насосов, откачивающих воду из трюмов. Вместе с командой она ела холодную пищу; при такой качке нельзя было разжечь на камбузе огонь, а без этого главного источника тепла бригантина стала сырой и невеселой. Но Таэн была дочерью рыбака. Привыкшая к опасным и трудным плаваниям, она тормошила матросов до тех пор, пока те не начинали смеяться, или подсыпала красный перец в вяленое мясо кока, чтобы тот перестал жаловаться, как же ему не хватает горячего. Огонь ее души освещал весь корабль, и даже целитель не мог догадался, что девушка снова страдает от головокружения и тошноты.
Таэн старалась найти себе хоть какое-нибудь дело и без оглядки тратила остатки сил, потому что знала: если она вернется в свою каюту и уснет, видения снова захватят ее в плен.
Но когда спустя два дня матросы утренней вахты зашли на камбуз, мокрые насквозь, отпуская громкие шуточки насчет того, как вода полезна для женских волос, они увидели Таэн лежащей на полу возле плиты. Кожа девушки была сухой и горячей, и, сколько ее ни звали и ни теребили, она не откликалась.
— Скажите капитану! — скомандовал боцман.
Целителя бесцеремонно вытащили из гамака. Когда он пробился к Таэн сквозь толпу матросов, рядом с ней уже был только что явившийся с юта Корли.
Капитан беспокойно шагал взад-вперед, пока не услышал заключение целителя: на этот раз девушка ушла слишком далеко, чтобы смертные могли ей помочь. Если ее кто-то и может спасти, то только ваэре.
— Отнесите Таэн в ее каюту. —
Но к полудню погода снова спутала его планы. Тяжелые облака рассеялись, чистое эмалевое небо окрасилось в кобальтово-голубой цвет. Капризный ветер, несколько раз сменив направление, наконец утих. «Безлунный» неуклюже продвигался по гладкому морю, дым из камбуза поднимался прямо вверх. Корли молча отметил положение солнца и сверился с картами. Буря и течение отнесли «Безлунный» далеко на северо-восток, на многие лиги отклонив от начального курса. В самом лучшем случае от острова ваэре их отделяло сейчас дней двадцать пути; но без ветра бригантина плыла по течению, как дохлая рыба.
Внезапно почувствовав, как сильно ноют от усталости мышцы, капитан отложил инструменты и закричал, подзывая дежурного офицера.
Тот явился не сразу, и когда Корли отрывисто, почти грубо поинтересовался, что задержало его подчиненного, он получил очередную порцию дурных новостей. Проверка показала, что от шторма пострадали бочки в трюмах; большая часть запасов пресной воды пропала. Слушая доклад офицера, Корли боролся с желанием закрыть лицо руками.
«Безлунному» придется причалить к берегу самое большее через восемь дней, чтобы набрать воды, иначе людям на борту придется плохо.
«Пусть сжалится над нами Кор!» — подумал капитан.
Девушке, которая не давала пасть духом его матросам даже в разгар самого сильного шторма, какой он когда-либо видел в море Корин, теперь еще дольше придется ждать помощи.
Таэн не почувствовала, как ее закутали в одеяла и перенесли с камбуза на узкую койку в кормовой каюте. Заблудившись в лабиринте видений, она не сознавала, что целитель пытается привести ее в чувство, не слышала громких команд, доносившихся из трюма, где матросы закрепляли бочки. Ее разум двигался собственным курсом. Иногда ее смущали мысли других людей, на время захлестывая ее вихрем образов и чувств; потом это проходило, и пестрые узоры образов исчезали в мире сумерек и теней. Таэн плыла среди этих теней, забыв о времени и о реальном мире.
Постепенно свет совсем угас, ночь окутала Таэн, как плотный войлочный плащ. Девушка скользила над бездной, где не было водоворотов, и не видела ни звезд, ни луны, ни фонарей, при свете которых она могла бы найти какое-нибудь укрытие, сулившее покой и отдых. Сколько времени это продолжалось, она не знала, но потом темнота вокруг дрогнула и Таэн увидела искорку света. Далекий свет манил ее к себе, как мотылька манит пламя свечи.
Магический дар Таэн внезапно вернулся к ней, и девушка очутилась в пыльной мансарде, заставленной книжными полками. Здесь было полутемно — надвигался вечер, поэтому Джарик почти водил носом по пергаментному свитку, намотанному на покрытые золотым тиснением деревянные ручки. Внезапно Джарик вздрогнул и выпрямился; помедлив, отложил перо и потянулся испачканными чернилами пальцами за огнивом, чтобы зажечь масляную лампу.