Хранитель ключей

Вурц Дженни

— Кто эта женщина, которая не смогла занять место старухи, — твоя мать или сестра?

Хозяйка не ответила.

Джарик тяжело вздохнул. Он не знал, была ли освещенная молниями девочка сном, видением или галлюцинацией от сильнодействующих лекарств и яда, но сделал новую попытку заговорить:

— Одна из твоих родственниц умерла. Если тебе пришлось стать вместо нее наследницей старухи и все это случилось из-за меня, мне очень жаль.

Жрица шевельнулась, шелест ее плетеного кожаного одеяния был почти не слышен сквозь шум водопада.

— Тот,

кто обладает могуществом, равнодушен к сожалениям, Сиенгарде.

Джарик попытался сесть, но его заставили снова опрокинуться на шкуры.

Беспомощность стала мучить юношу сильнее боли.

— Неужели тебя не волнует опасность, которая грозит Ландфасту, Кейтланду, всем горным племенам? Хозяйка, мне надо знать, что стало с ключами от Эльринфаэра?

Ответом на этот отчаянный вопрос было ледяное молчание.

То ли провидица и впрямь гневалась на сына Ивейна, то ли просто не доверяла чужаку, но она беззвучно удалилась.

Джарик снова погрузился в сон.

Когда он проснулся, он все помнил и больше вопросов не задавал. Горцы приходили и уходили, ухаживали за ним и меняли его повязки. Раны на плече Джарика постепенно перестали гноиться, горячка отступила, но мучительная слабость оставалась. Джарик почти не двигался, слушая грохот водопада, и одна мысль неотступно преследовала его. Если бы он принял свое наследие раньше, возможно, он бы избежал теперешних страданий, но он смалодушничал — и теперь у него оставался единственный способ заставить провидицу нарушить враждебное молчание.

Попытаться осуществить свой план Джарик смог только через неделю, когда старшая из целительниц, приставленных ухаживать за ним, уснула. Услышав тихий храп, Джарик перекатился на бок и отбросил теплые меха. От яда тьенза он так ослабел, что даже небольшое движение заставляло его задыхаться. И все же юноша поднялся на колени, хотя на лбу его выступил пот и его трясло. Борясь с головокружением, он закрыл глаза, потом, прикусив губу, сумел встать на ноги.

От стены его отделяло всего два шага, но, когда он добрался до нее, он дышал так, словно пробежал целую милю. Завеса водопада была теперь совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Вода, сквозь которую пробивался лунный свет, мерцала, будто серебро фей, неуловимое, холодное и запретное.

Джарик выпрямился и, придерживаясь за стену, подошел ближе к выходу.

Брызги укололи его, словно крошки льда. Колени юноши подгибались, совсем рядом грохочущая вода рушилась вниз, во тьму. Бросая вызов головокружению, Джарик смотрел, как капли падают у его ног. В книге по географии, которую он нашел однажды в библиотеке Килмарка, говорилось, что водопады Каэля падают с трехсот футов в огромную каменную чашу. Другая книга, более поздняя, утверждала, что высота водопадов втрое больше. Джарик задумался о том, который из авторов был прав.

Его размышления прервал чей-то вскрик, и его грубо оттолкнули от выхода. Джарик упал у ног Хозяйки источника: вуали на ней больше не было, на лице

читался гневный упрек.

— Сиенгарде!

Ее голос был полон гнева. Если бы Джарик упал в водопад, с ним погибло бы и будущее человечества!

— Расскажи мне, о чем я хочу знать, — потребовал юноша, хотя едва ворочал языком от слабости.

Провидица топнула ногой, и вбежавшие в пещеру служанки отнесли Джарика обратно на постель из мехов.

Когда сын Ивейна проснулся в следующий раз, рядом с ним стояли на страже два горца, вооруженные боевыми топорами. Провидицы не было видно, но, не сомневаясь, что она его услышит, Джарик крикнул:

— Я что, пленник?

Она появилась рядом так внезапно, что юноша вздрогнул от неожиданности — рев водопада заглушил звуки ее шагов.

— Нет, Сиенгарде, ты в плену разве что у собственной судьбы.

С этим словами жрица, одетая в черное, вышла из тени. Теперь она мало напоминала ребенка: чувствовалось, что она смирилась с теми неведомыми силами, которые лишили ее зрения и детства.

Хозяйка источника торжественно протянула Джарику меч, к гарде которого был привязан знакомый кожаный мешочек, потемневший от крови.

— Нет, ты не пленник, сын Повелителя огня Ивейна, — уважительно добавила она. — Все, что угодно, только не пленник.

Джарик с облегчением потянулся за своим оружием. Ему было шестнадцать лет, когда он узнал, кто его отец; семнадцать, когда он согласился выполнить приказ Анскиере. Теперь ему было восемнадцать — и ему стало стыдно при виде того, как мужественно несла свою не менее тяжкую ношу двенадцатилетняя девочка.

Джарик заставил себя взять меч, положил его поперек груди и дрожащими пальцами нащупал жесткие грани базальтового кубика Анскиере. Ключи от Эльринфаэра вернулись к нему.

Обессилев от облегчения, Джарик сжал мешочек так крепко, что у него побелели пальцы.

— Спасибо, Хозяйка, — с трудом прошептал он.

Лицо жрицы осталось бесстрастным, и Джарик, заново ощутив невыразимую тяжесть лежащего на нем долга, уткнулся лицом в меха. Наконец девочка молча ушла, но охранники у его ног остались.

Прошла еще неделя. За ливнем водопадов Каэля каждый рассвет казался серым.

Джарик заново учился стоять и держать меч; потом начал пробовать позиции, а приставленные наблюдать за ним воины отмечали его успехи одобрительным ворчанием. Упорство юноши, похоже, завоевало их уважение.

К Джарику постепенно возвращались силы, и наконец сын Ивейна попросил, чтобы ему позволили сходить на берег, к «Каллинде». Получив отказ провидицы, он яростными жестами и немногими словами дал понять, что четырех недель плохого ухода за лодкой более чем достаточно! Тьензы почти не заботились о «Каллинде», а порванные паруса и сгнившие шкоты задержат его, когда он снова отправится в плавание, и дадут преимущество его врагам. Демоны-охотники из Храма Теней не оставят его в покое, и вряд ли у него будет время причалить к какому-нибудь берегу и привести судно в порядок.