Хранитель Маглы
Шрифт:
Когда мы полностью стали туманными сгустками, Вероника оторвалась от земли, потянув меня за собой. Поднимаясь вверх, я чувствовал необычайную легкость во всем теле, хотя и не видел его. Мы просочились в отверстие, созданное котенком-облачком, и сразу же оказались в темном помещении без единого окна. Пока еще наш нестандартный вход не затянулся, в комнате можно было различить очертания отдельных предметов. Но когда это все-таки случилось, мы оказались в кромешной темноте.
– Это погреб,– вполголоса сказала Вероника, как будто читая мои мысли, – не бойся, я здесь хорошо ориентируюсь даже в темноте. Главное, не отпускай мою руку, пока мы отсюда не выберемся.
– Это ошибочное мнение,– автоматически отреагировал я, потому что когда-то читал об этом, – кошки в кромешной темноте видят так же плохо, как и мы. А вот в сумерки их зрение в десять раз лучше, чем у нас. Они улавливают даже слабый свет, а все потому, что у них интересная особенность строения глаз. Их глаза можно сравнить со стереоскопами.
– С чем? – машинально переспросила Вероника.
– Это такой бинокулярный оптический прибор, при его помощи можно просматривать объемные изображения.
– А, бинокль! – протянула Вероника.
Я не стал задерживаться на стереоскопе и, просто продолжил:
– Благодаря умению зрачков сужаться и расширяться, кошки могут регулировать количество света, которое попадает на сетчатку глаза. Поэтому им достаточно даже малейшего отблеска, чтобы отчетливо различать движимые и недвижимые элементы. Кроме того, кошки различают больше двадцати оттенков серого. А в кромешной темноте мало того, что ничего не видят, да еще и испытывают стресс. Кстати, Котенок, ты где?
– Я здесь,– подал слабый голос котенок где-то справа от меня.
– Как ты, малыш?
– Ты был прав, темнота парализует меня. Только мысль о том, что вы рядом, не дает мне удариться в панику. Мне бы хоть маленький лучик света, и тогда я быстро сориентируюсь в этой темноте.
– Эх, был бы со мной мой тумасфероникс,– вздохнула Вероника.
Поначалу я хотел переспросить, о чем она говорит, но передумал.
– Вероника, а мы уже это…– я слегка замялся,– стали нормальными?
– Да, не беспокойся, – Вероника сразу поняла, что я имел в виду.– Это был кратковременный эффект. На нас двоих ушли почти все мои силы. Оказывается, это гораздо сложнее, чем я думала. Налицо различие в структуре молекул – предполагаю, все потому, что ты не житель Маглы.
Я не очень понял, что она имела ввиду, но сейчас вдаваться в подробности не стал.
– Котенок,– позвал я,– иди на мой голос, я возьму тебя на руки.
Ответом мне была тишина.
– Котенок!– снова позвал я,– Ты слышишь? Иди ко мне, малыш!
И снова ответа не последовало. Я не понимал, что происходит. И когда я уже хотел позвать его в третий раз, вдруг почувствовал легкое прикосновение к своей ступне. Сначала меня потрогали одной лапкой, потом я почувствовал прикосновение двух лапок одновременно, потом на мою ногу просто легли всем своим маленьким пушистым тельцем. Разумеется, я догадался, что это был котенок. Видимо, ему удалось превозмочь свой страх, раз он решился идти на мой голос. Не отпуская руки Вероники, я нагнулся и свободной рукой подхватил пушистого друга. Недолго думая я сунул котенка за пазуху куртки, где был пришит огромный внутренний карман. На физическом уровне я ощутил, как котенок, оказавшись в безопасности, расслабился, и даже не удивился, если бы следом раздалось его мерное урчание.
– Куда дальше?– спросил я.
– Библиотека на втором этаже в другом крыле замка,– ответила Вероника.
– А если там зияющие, как мы туда проберемся? – спросил я.
– По запаху,– подал голос котенок,– зияющие, как известно, пахнут серой.
– Отличная
Осторожно ступая, Вероника повела меня за собой к выходу из погреба. В темноте было слышно, как она на ощупь определяла расстояние и местоположение предметов, стараясь за нас обоих обходить их аккуратно, ничего не задев и не уронив, чтобы лишним шумом не привлекать к себе внимание зияющих, если они находились где-то поблизости. Наконец, мы остановились, и я услышал, как Вероника нащупала дверную ручку и практически бесшумно повернула ее. Дверь поддалась сразу, даже не скрипнув. По мере открывания двери в комнату постепенно просачивался дневной свет из коридора, несмотря на то, что там его было тоже мало.
Котенок высунул голову и втянул маленькими розовыми ноздрями воздух.
– Серой не пахнет,– сказал он.
Покинув погреб, мы оказались в узком и запутанном для меня, но не для Вероники, коридоре, который был наполнен сумеречным светом, слабо лившимся из-под потолка из небольших узких окон.
В этом лабиринте Вероника чувствовала себя уверенно, сразу было понятно, что здесь она не просто чувствует себя как дома, она и была дома, а значит, была знакома с каждым его закутком. По мере продвижения вдоль суженного пространства коридора, мы проходили мимо каких-то закрытых дверей, что было там за ними, мне было неинтересно. В конечном итоге после длительных хождений, поворотов, разворотов – иногда даже казалось, что мы ходим по кругу, мы остановились возле малоприметной небольшой двери. Вероника приложила палец к губам, призывая нас хранить молчание, затем прислонилась ухом к поверхности двери и прислушалась.
– Что там? – спросил шепотом я.
– За этой дверью находится черная лестница, по ней мы сможем подняться на второй этаж,– сначала помедлив, а потом так же шепотом ответила Вероника и, прислушавшись, добавила,– Вроде тихо.
Очень осторожно она приоткрыла дверь и заглянула одним глазом в образовавшуюся щель.
Котенок снова высунул голову и принюхался.
– Серой не пахнет,– резюмировал он.
Осмелев, Вероника распахнула дверь, и перед нами во всей красе предстала винтовая лестница из красного дерева, узкой спиралью уходящая на верхние этажи замка.
Вероника первая ступила на лестничный пролет, я тут же последовал за ней, и мы друг за другом стали подниматься по ступенькам. Поначалу все шло как по маслу. В какой-то момент я даже подумал, что наши опасения напрасны, и зияющих в замке нет. Но внезапно где-то между первым и вторым этажом котенок вдруг вытянул голову и прижал уши.
– Я чувствую едва уловимый запах серы,– вполголоса сказал он.
Мы с Вероникой резко остановились и замерли на месте. В этот момент мое сердце забилось с удвоенной скоростью. В какой-то момент мне даже захотелось бежать куда глаза глядят, но я сумел взять себя в руки и не поддаться панике. Думаю, Вероника в эти минуты испытала подобные чувства, но надо отдать ей должное, виду не подала.
– Едва уловимый – это значит, что зияющие далеко от нас? – сдерживая дрожь в голосе, тихо спросил я.
Это значит, что зияющие сейчас перемещаются по одному из двух этажей,– ответил котенок, продолжая принюхиваться.
Мы все дружно застыли в напряженном ожидании. Минуты тянулись медленно, но в любую секунду при первой же отмашке котенка мы готовы были броситься наутек.
– Запах становится слабее,– вдруг сказал котенок.
– Мы можем идти дальше?– переспросил я, не поверив своим ушам.