Хранитель меча
Шрифт:
Длинное и добродушное лицо Ринна покраснело, однако Гэйлон только подмигнул ему.
— Что касается коня, — сказал его величество, — то он уже доказал свое право участвовать наравне с нами в подобных состязаниях. Сам же Ринн настолько горд тем, что является сыном лучшего портного, что отказался от баронского титула, который я ему предложил. Простолюдин он или нет, но он участвует в скачках — и точка.
— Поступайте как вам угодно, — мягким голосом проговорил Седвин
Д'Лоран, и на лице его появилось довольное выражение. — Только держись от меня подальше, храбрый портняжка.
От реки
Пора было начинать.
— Последнее предупреждение, милорды, — сказал Гэйлон. — Я надеюсь, что все вы будете по возможности стремиться не наехать конем ни на кого из жителей города. Все они были предупреждены, однако один или двое беззаботных зевак всегда могут оказаться на вашем пути на главной улице. Будьте осторожны.
На узкой дороге, на которой они стояли, едва хватало места для того, чтобы всем стартовать с одной линии и скакать бок о бок. Тем не менее Гэйлон заставил свою гнедую кобылу спуститься с дороги в глубокий снег и встать в ряд на противоположной стороне от барона. Керил оказался рядом с вороным, и это ему очень не понравилось.
— Начнем, когда камень ударится о землю! — прокричал Гэйлон, вынимая из кармана булыжник размером с кулак.
Камень взвился высоко вверх и упал на утоптанный снег дороги неподалеку от всадников. Кобыла попятилась и рванулась вперед на долю секунды позже остальных. В морозном воздухе не раздавалось никаких звуков, кроме топота копыт по утоптанному снегу, пока лошади отталкивали друг друга плечами, стараясь вырваться вперед. Мосластый черный конь Ринна сумел пробиться в передний ряд, и из-под его копыт в лицо преследователям полетела злая ледяная крошка.
Кобыла под Гэйлоном несколько раз оскальзывалась, стараясь обогнать соперников. Она любила скачки и терпеть не могла быть где-то еще, кроме как впереди. Именно благодаря соперничеству лошадей кавалькада всадников появилась на улицах Киптауна на убийственной скорости. Возглавлял гонку по-прежнему Ринн, барон на магеранце наступал ему на пятки. Гэйлон тем временем обогнал Керила и успел заметить на лице троюродного брата сосредоточенную гримасу.
Арлин не сдерживал своего гнедого, предоставив тому бежать как ему нравится. Для молодого южанина конь значил гораздо больше, чем сама гонка, однако он не раз выигрывал, в последний момент вырвавшись из-за спин лидеров. Для этого ему нужно было всего лишь не отстать слишком сильно от ведущей группы, выжидая, пока соперники выдохнутся.
Гэйлон чувствовал, что щеки его онемели от холодного встречного ветра, однако, вырвавшись на улочки городка, он испытал несказанную радость. Разумеется, были тут и зеваки, которые благоразумно теснились к стенам домов. Кто-то подбадривал всадников,
Король, не снижая убийственного темпа, сумел сосредоточиться на своем Колдовском Камне, вызвав в нем крошечную голубую искорку. В следующую секунду с покатой крыши здания съехал изрядный пласт снега, накрыв собой злокозненного толстяка и компанию его друзей. Громко хохоча, довольный Гэйлон проскакал мимо них, намереваясь нагнать Арлина на обледенелом мосту.
Эта незначительная проделка, однако, вызвала в нем сильное искушение. Было бы так просто опрокинуть барона и оставить его где-нибудь в сугробе, пока его великолепный скакун заканчивает гонку без всадника. Тогда Джессмин останется. «Нет, — решил он про себя, — нужно выиграть эту гонку либо честно, либо никак».
Между тем всадники распределились по маршруту следующим образом:
впереди скакали Ринн и барон, за ними — Гэйлон, за ним — Керил и Арлин. Гэйлон подумал о том, как неприятно будет удивлен барон Д'Лоран, если Ринн на своей кляче обскачет его. Эта мысль заставила молодого короля снова расхохотаться, и но его смех вместе с вырвавшимися изо рта клубами пара был унесен назад встречным порывом ветра.
Коленями Гэйлон чувствовал, как при каждом прыжке его лошадь втягивает в себя огромные порции холодного воздуха. Она все время оставалась для него загадкой, неуправляемой и своевольной скакуньей, однако ее выносливости и мужеству мог позавидовать любой конь из всех, которых он когда-либо видел. Сейчас он чувствовал, что она, поддавшись азарту стремительной гонки, готова загнать себя насмерть, если он от нее этого потребует. Это ощущение, однако, заставило его слегка натянуть поводья, чтобы немного замедлить ее быстрый галоп.
Барон впереди тоже немного придержал своего жеребца, скорее всего, в преддверии затяжного подъема, и мерин Ринна продолжил весело бежать вперед в одиночестве. Гэйлон обернулся. Арлин приблизился к нему, а рядом с ним, весело потряхивая гривой, бежало пегое животное без седока. Гэйлон непроизвольно натянул поводья еще сильней и почувствовал сопротивление своей гнедой.
Арлин помахал ему рукой и прокричал:
— Не останавливайся, скачи! Керил снова свалился, но с ним все в порядке!
Вскоре они достигли каменного обелиска из серого гранита, который обозначал, что они удалились от города на одну лигу. Сын портного Ринн первым повернул своего коня на запад и заставил его подниматься по засыпанному снегом склону, следуя извилистой тропке между деревьями. Отсюда всадники могли двигаться к пастушьей хижине как им больше нравилось, хотя снег под деревьями был более глубоким, и под ним могли скрываться различные препятствия вроде коварных ям и поваленных деревьев. То, что казалось более коротким путем, могло привести к падению или к увечью всадника или коня, поэтому благоразумнее всего было поступить так, как поступил Ринн, — последовать по той тропе, которую накануне проложили здесь Гэйлон и его спутники.