Хранитель планеты
Шрифт:
Я чуть не заплакал. Во-первых, от жалости, во-вторых, от обиды. Маму было жалко, а обидно за себя. Конечно, она все своей психиатрией меряет. Ее научили, что у нормального человека не может быть такого желания – хранить планету. А если кто чуть-чуть выделяется, то он – псих! Да разве ж так можно? Тогда и Пушкин – псих! И этот… опять забыл… Данте, вот!
– Тэйко-сан, – кричу, – ну скажи, похож я на психа?!
– Нет, но вы похож на немножко не в себе, – отвечает.
Читаю дальше. Комментарий корреспондента. Он, оказывается, был на пресс-конференции и все успел
Ну, это он имел в виду, когда я Бубликова с Панасоником на Родину закинул.
Короче говоря, корреспондент предлагал не портить дружественных отношений и быстрее вернуть больного мальчика родителям, чтобы они его подлечили. Понимаете?
Я помрачнел.
– Что Катя делает? – спрашиваю.
– Катюша-сан передает котенка в дар Обществу охраны животных, – говорит Тэйко-сан.
– Молодец, – похвалил я.
Вскоре приходит Катька, а с нею вместе входят в номер три японца, один из них – в военной форме. Ладошки складывают перед грудью и кланяются мне. Я тоже ладошки сложил, поклонился.
– Это кто такие? – шепчу Тэйко-сан.
– А это, – говорит, – представители фирм и министерства обороны.
– Ага, понятно. Кать, ты посиди пока, – говорю Катьке. – Я слушаю вас, господа.
Первым военный заговорил. Тэйко-сан переводит. Я сначала ничего не понимал, потом вник. Японцев надо уметь слушать. Они каждую мысль обкладывают гарниром вежливых оборотов. Военный японец говорил минут пятнадцать, а мысль была очень простая: не продам ли я ихнему министерству дудочку, поскольку мне она ни к чему и даже опасна? А заплатить они готовы три миллиарда иен.
И чековую книжку показывает.
Конечно, упаковал он все это красиво: «Вы не сочтите… Если нам будет позволено… Бабася-сан может не сомневаться…». Короче, лапшу на уши вешал.
– А зачем вам дудочка? – спрашиваю.
– Видите ли, нашим экспертам показалось, что этот прибор можно использовать в целях всеобщего и полного разоружения…
«Ага, разоружения! – думаю. – А сами небось космическую энергию хотят себе захапать, чтобы потом нас пугать…»
– Нет, – говорю. – Рад бы, но не могу.
– Пять миллиардов иен, – набавляет цену японец. Тэйко-сан тут же пояснила, что на эти деньги я могу купить пару миллионов видеомагнитофонов, дом, земельный участок, а на остальное хорошо пообедать в ресторане с русской кухней.
– Зачем же мне столько видеомагнитофонов? – говорю. – Нет-нет, не просите. Не продам. Это подарок.
Это он сразу понял. Подарок есть подарок, даже в Японии.
Начал говорить второй. Он сказал, что понимает мои чувства по отношению к другу, подарившему мне дудочку, поэтому не просит ее продавать. Дудочка останется у меня. Но я могу с помощью его фирмы организовать свой концерн. Фирма меня финансирует, а прибыль будем делить вместе. Японец предложил назвать концерн «Бабася инкорпорейтед».
– А чем он будет заниматься, этот
– Грузовыми и пассажирскими перевозками, – отвечает. он, не моргнув глазом. – Мы уже имеем известия, что ваши соотечественники Бубликов и Скворцов благополучно оказались в Москве. Сейчас оба в больнице – с непривычки. Но состояние их удовлетворительное. Наши эксперты полагают, что с помощью вашего прибора можно доставлять людей и грузы в любую точку Земли за минимум времени.
– Это они правильно полагают… Но я капиталистом никогда не буду, – сказал я.
– Простите, а как же вы будете жить здесь, на какие средства? – спрашивает он вежливо.
– А я здесь жить и не собираюсь. Мы домой вернемся, правда, Катя? – говорю Тимошиной.
– А то нет! – отвечает она, листая в кресле японский журнал.
– Разве вы не понимаете, что после письма вашей мамы-сан, – тут он кивнул на «Известия», – вас на Родине отправят в лечебницу?
Я вздохнул. Есть такая вероятность.
– Кроме того, учтите, – продолжает он, а сам улыбается сладко-сладко, – вы незаконно пересекли границу с неизвестным нам оружием. Только наша врожденная вежливость позволяет нам вести с вами переговоры и предлагать выгодные условия. Но наше терпение не беспредельно…
«Ага! Пугать начал, – думаю. – Дело дрянь. Отобрать у меня дудочку – пара пустков. Даже каратиста присылать не надо. Втроем они вполне справятся».
– Ну, а вы что хотите предложить? – спрашиваю у третьего, чтобы время выиграть.
– Я продюсер, – говорит. – Предлагаю вам контракт на гастроли по Японии, Европе, США и Канаде. С вашей дудочкой. Тимошина-сан будет вашей ассистенткой…
– Фокусы, что ли, показывать? – спрашиваю.
– Вот именно. Оплата в долларах. Полмиллиона в месяц.
Я на Катьку посмотрел. Она в журнал уткнулась, делает вид, что не слышит.
– Подумайте, Бабася-сан, – сказала переводчица.
При этих словах в номер вошли двое могучих японцев с бицепсами. Остановились у дверей, руки скрестили и на меня смотрят. Покачиваются слегка с пятки на носок. Натуральные японские гангстеры. Как я не подумал! Эти господа сами у меня дудочку отнимать не станут. Можно в международный скандал влипнуть. Вот они мафию и наняли.
– Я согласен вести переговоры об использовании прибора только с фирмой «Тошиба», – говорю. – Желательно с господином Мацукатой.
Катька на меня радостный взгляд кинула. Поняла с ходу.
– Что ж, ваше право, – японцы говорят. – Мы подождем пока.
Ладошки перед собой сложили, поклонились, попятились задом в коридор.
И мафия попятилась.
Тэйко-сан сняла телефонную трубку и стала связываться с «Тошибой».
Глава 16. ОБРАТНЫЙ ПУТЬ
Когда ехали в машине на фирму «Тошиба», мне грустно сделалось. Вспомнил мамино письмо в редакцию. Конечно, мама меня любит, о чем разговор… Но если любишь, то надо же человеку верить, правильно я говорю? Написала бы она: «Мой сын – Хранитель планеты, и отстаньте все от него! Попал в Японию, значит, так нужно!». Вот это было бы да…