Хранитель планеты
Шрифт:
Папа шумно вздохнул и положил кулаки на стол. Все за столом скорбно так переглянулись, будто я при смерти.
– Теперь скажи, – мама продолжает, – откуда у тебя эта птица?
– Прилетела, – говорю.
– Неправда. Пингвины не умеют летать, – покачала головой Татьяна Ильинична.
– Ты сказал, что пингвина привез Дунин папа. Но Дуня это отрицает. – Мама перевела взгляд на Дуньку.
Дунька башкой качает, мол, не было такого.
– Почему ты вступил на путь обмана? – строго спросила мама.
А на какой же мне
– Я больше не буду, – говорю.
– Тогда объясни все это, – сказала Татьяна Ильинична.
Я объяснил все в натуре, как было. Показал им блюдо, на котором стояла голова Марцеллия. Мишка с Машкой хихикали тихонько. Витька Куролесов рот раскрыл, то на учительницу посмотрит, то на меня. Дунька кивала.
Мне маму было жалко. Она оцепенела и не сводила с меня глаз. Я этот взгляд знаю. Когда я ногу сломал в прошлом году, у мамы был такой же взгляд. Желание спасти пополам с ужасом.
Татьяна Ильинична что-то записывала в тетрадку.
Ну а когда я им сказал, что попал в компанию с Данте, тут все и отвалились. Немая сцена, как у Гоголя. Я по телевизору видел.
И вдруг папа как засмеется!
– Ну, молодец! – хохочет. – Я и не знал, что сын у нас – сочинитель. Это не вранье, а художественное творчество, – начал объяснять он маме.
Но у мамы глаза стеклянные, не слышит.
– Боря, мы эту сказку уже знаем, ты хорошо это придумал. Благодаря твоей фантазии наш класс стал зачинщиком движения по сохранению планеты. К сожалению, тебя не выбрали хранителем, но ты можешь бороться за это звание, – начала свое занудство Татьяна Ильинична. – Но сейчас нас совсем другое интересует. А именно – эта птица. Пингвин… Почему он здесь? Может, он из зоопарка сбежал. Или из цирка. Пингвины у нас не водятся.
Глюк, склонив свою головку, смотрел на учительницу с сожалением. Наверное, ему хотелось сказать, где он водится. Но Глюк не умел говорить, он умел только читать.
– Татьяна Ильинична, можно мне? – вдруг возникла Дунька.
– Говори, Дуня.
– Татьяна Ильинична, мы же за другим пришли! Где водятся пингвины, мы знаем. Может, Боря его на улице нашел и говорить не хочет. Но нам пингвин нужен для дела. Вы же помните, что он является как бы прибором… таким космическим… информацию передавать, помните? Боря должен нам его отдать, потому что он сам не хранитель.
Я сразу понял, куда она клонит. Дуньке невыгодно было, чтобы все узнали правду. Тогда ПИНГВИНа могли потребовать в Академию наук или еще куда.
– Борис, ты не должен срывать мероприятие. Ты сам придумал, что птица передает эту… информацию другим планетам. Так что будь любезен… Вы не возражаете, если мы заберем птичку? – обратилась Татьяна Ильинична к маме.
– Ну уж нет! – заорал я. – Только через мой труп!
Мама вздрогнула.
– Борька, да отдай ты его… – сказал папа. –
– Нет, пусть она скажет – прилетал Марцеллий или нет! – закричал я, указывая на Дуню. – Вспомни, пожалуйста! Сама с ним разговаривала!
– Я не разговаривала! – орет Дуня. – Это он говорил про Шкловского. Абракадабра, анонс… – Дунька вдруг заревела.
– Дуня, успокойся… Я не понимаю… Ты его действительно видела? – спросила Татьяна Ильинична.
– Видела… видела… Как вас… Вот здесь башка торчала и говори… говорила… – всхлипывала Дуня.
Мама вдруг встала. Вид у нее был самый решительный.
– Все! Надо принять срочные меры. Это уже массовый психоз!
– Света, да погоди… – сказал папа.
– Я лучше знаю. Я врач!
ПИНГВИН вдруг повалился набок, прямо на столе, и стал хлопать себя крыльями по бокам. При этом хрипел.
– Водички, водички ему! – закричала Татьяна Ильинична.
– Какой водички! – я ору. – Дайте что-нибудь почитать! Ну! Быстро!
Учительница испугалась, кинулась к сумочке, сует мне методичку из роно. Я ее раскрыл наугад, сунул под нос ПИНГВИНу. Тот голову поднял, читает. Опять немая сцена.
Глюк клювом пощелкал благодарно, на ноги поднялся. Я его снял со стола и унес за кресло.
– Видите… я же говорила… – всхлипнула Дуня.
А мама уже крутила диск телефона. Палец срывался, она била по рычажкам, снова набирала…
– Павел Тимофеевич? Это Светлана Викторовна. Павел Тимофеевич, я прошу вашей помощи… Как врач и как мать…
Глава 7. ОБСЛЕДОВАНИЕ
Короче говоря, нас с Дунькой поместили на обследование в больницу – в психушку. В детское отделение.
Дуньку провожал ее папа, антарктический летчик. Он все ее успокаивал и обещал, что привезет настоящего пингвина. Дунька опять ревела. Она говорила, что ей нужен передатчик из Центра Вселенной.
Мама в белом халате привела нас в палату.
Там уже было двое. Пацан лет десяти и девочка-дошкольница. Потом мы познакомились. Пацана звали Рудольф. Он зациклился на кубике Рубика. Вертел его днем и ночью, не мог отцепиться. А если отнимали – то бился в конвульсиях. Он никак не мог его собрать, вечно один кубик был не на месте. У него уже руки сами собой делали вращательные движения. Схватит кусок хлеба за обедом – и давай его крутить!
А девчонка вообще-то нормальная была, только пела все время Гребенщикова: «Возьми меня к реке, положи меня в воду, научи меня искусству быть смирной…». За это, наверное, и попала в больницу. А так – отличная девчонка. Музыкальная. Кристиной звали.
Мы с Дунькой устроились на своих койках, и мама ушла готовить обследование.
– Вот видишь. Допрыгалась, – говорю Дуньке.
– Ничего, разберутся. ПИНГВИН все равно наш будет. Я сама Марцеллия вызову и все ему расскажу. Он против пионерской организации не пойдет, – говорила она.