Хранитель Врат
Шрифт:
Метров через десять лаз расширился и вскоре перерос в широкий коридор, уходящий вниз и в сторону. На стенах также отчетливо виделись знаки и руны, которые были не просто нарисованы или выбиты на камнях, а как бы выжжены или вытравлены чем-то. В некоторых местах имелись следы оплавления породы. В душе вновь шевельнулся страх. Мелькнула мысль, что дело сделано и пора возвращаться. Он уже развернулся и сделал пару шагов назад, но вдруг заметил странные линии, как будто указывающие путь. Он готов был поклясться, что минуту назад их тут не было. Повинуясь любопытству, Паук прошел по указателям к дальней незаметной стене коридора. И вдруг плита под ногой зашаталась, поехала чуть в сторону, и незадачливый спелеолог потерял равновесие, схватил рукой пустоту и рухнул в невесть откуда взявшийся проем. Он
Очнувшись, ощупал себя. Он лежал в холодной луже в жутко неудобной позе. Все тело болело от многочисленных ушибов, но кости, похоже, были целы. Руки и ноги двигались, хоть и не без труда. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло. К горлу подкатила тошнота. Видимо, при падении неплохо приложился головой. «Сотрясуха, как пить дать, – подумал Паук. – Хорошо хоть в каске был, а то наверняка убился бы». Каска, кстати, отлетела и потерялась, а вместе с нею налобный фонарь. Карманный фонарик тоже разбился. Тогда он достал из внутреннего кармана химический стержень и активировал его. Холодный химический свет озарил небольшой грязный грот. Судя по всему, он выпал из провала в верхней галерее, зияющего чернотой метрах в четырех от поверхности. Скорее всего, он ударился о большой валун, от которого отрикошетил к дальней стенке, а по ней, собственно, и скатился в большую грязную лужу, где и остановился, уткнувшись в большой плоский камень с углублением посередине. За камнем чернел провал узкой глубокой трещины. Весь пол грота, насколько хватало света тусклого химического светильника, был покрыт костями, человеческими черепами и даже целыми скелетами. На некоторых сохранились остатки одежды и оружие. Буквально в метре сидел скелет в неплохо сохранившейся форме немецкого офицера СС с шевроном АНЕНЕРБЕ. Половина его черепа была снесена, оттого пристальный взгляд пустых глазниц казался чрезвычайно злым и зловещим. Этот взгляд резко контрастировал с широкой приветливой улыбкой черепа, отдельно стоявшего прямо на плоском камне, о который затормозил Паук. Странно, но Николай не испытывал ни ужаса, ни отвращения, ни даже брезгливости по отношению к останкам этих разных людей, чьи судьбы странным образом переплелись в этом затерянном гроте и к которым он в скором времени присоединится. Эта мысль пришла внезапно. Пробила электрическим разрядом вдоль позвоночника. Нестерпимо захотелось жить. Он попробовал вскочить, но не смог. Резкая боль в правом боку не дала подняться. Он переместил светильник поудобней, скосил глаза вниз и обомлел. В правом боку, погрузившись почти по самую рукоять, торчал его Нож. Темный каменный набалдашник стал багровым. Внутри него забегали искры. Ровно посередине пробежала трещина, и камень стал похожим на огромный, налитый кровью змеиный глаз. Паук вскрикнул и, повинуясь инстинкту, выдернул кинжал из тела. Тот вышел с трудом, неохотно покидая живую плоть. Густая черная кровь освобожденно хлынула из раны. Николай изумленно уставился на клинок. В зеленоватом химическом свете темная сталь загадочно переливалась разными узорами. Крови на ней не было, словно Нож впитал ее, выпил всю, без остатка.
Паук закричал и отбросил от себя страшное оружие. Потом попытался встать, но его руки подломились, и он завалился на спину, прямо на плоский камень, у которого сидел. Силы покинули его, и он застыл, уютно устроившись по соседству с улыбчивым черепом, и наблюдал, как его кровь медленно течет по шершавому камню. Стало заметно холоднее и чуть-чуть светлее. По стенам побежали темные тени. По краям его лежака выступили странные символы. На самом камне проявился сложный рисунок. «Это Алтарь, – пронеслось в голове у Паука. – Жертвенник. И сегодня он, похоже, получил свою жертву».
Послышался негромкий протяжный свист. Паука охватила апатия. Боль отступила. В теле возникла обманчивая легкость. Чувства постепенно исчезли. Сначала пропал страх, потом вина, сожаление и жалость к себе.
Последней ушла надежда. Осталась пустота. Великое Ничто поглотило душу. И тут его взгляд упал на лежащий рядом Нож. Рука сама потянулась к нему. Паук взял нож и положил на грудь. Неожиданно у него появилось желание уйти красиво, как древний воин, со своим оружием. Как
– Нет, – заорал Паук из последних сил. – Не хочу умирать! Я здесь! Эй, спасите!
Он попытался вскочить, но тело не слушалось. Он лишь смог слегка оторваться от камня и скатиться с Алтаря.
Последнее, что он увидел, была ехидная улыбка на черепе немецкого офицера.
Глава 3
– Бригадир, ты уверен, что он сюда пошел?
– Уверен. Мы с ним этот вход вчера раскопали. Я не пролез, а Паук проверил. Худой, как собачий хвост, в любую дырку влезет. Вот и полез. Прополз метров двадцать – и обратно. Сказал, что там тупик. Но соврал. Уж больно рожа хитрая была. И задумчивый потом весь день ходил. Не иначе нашел чего и скрысятничать решил. Заныкал, а ночью решил забрать.
– Скорее всего… Только что же это должно быть, чтобы за ним ночью в шкуродер, и одному?
– Вот сейчас и узнаем, – произнес Бригадир. – Ищите. Лаз маленький, незаметный. На своде перед ним должно быть два охранных знака.
– Есть, Бригадир, – крикнул худой парень с мощным фонарем в правой руке. – Это он?
– Он. Давайте, ребята. Я не могу. Полезут Пиксель или Крот. Остальные по габаритам и по необходимости. Быстрее, парни, – торопил Бригадир. – Чую, беда приключилась.
– Идем. Иду, – донеслось от Крота уже из-за стены. – Здесь явно кто-то был. Недавно. След свежий.
Прошло несколько долгих минут, и вновь послышалось:
– Тут дальше лаз расширяется. Еще дальше коридор. Нужна помощь. Жека и Пиксель пусть подойдут. А ты, Бригадир, худей. С твоим тазом только… Стоп. Слышу крик. Быстрее. Веревку тащите. И носилки.
– Да… – произнес Бригадир обреченно, как только спасательная бригада скрылась в тоннеле. – Не хотел я Паука брать. Как чувствовал.
– Чувствовал, да не мог, – произнес невысокий крепыш, присевший рядом с Бригадиром. – Да и как его не взять, когда он всю эту экспедицию и затеял? Всю тему накопал. К тому же он кореш Санька, а без Санька, вернее, его папаши мы бы шагу не ступили.
– Да, без папаши нам бы тяжко пришлось. Столько денег на подготовку мы бы черта с два нашли. Да и разрешения нам бы никто не дал. А тут зеленый свет везде.
– И условия приличные, вполне подъемные. Аж подозрительно. С чего вдруг такая щедрость? При его-то власти! Может запросто все отнять, и ты ему еще «спасибо» скажешь. А тут прям расшаркался.
– Говорит, что Санька в люди хочет вывести. Ему надо, мол, самому по жизни подниматься, выходить из-под крыла папиного. А в семейный бизнес затягивать рановато. Не готов еще отпрыск. Вот и старается как-то увлечь, наладить в правильное русло. А эти копейки для него не деньги вовсе…
– Ага. Он за каждую копейку воробья в поле загоняет, а тут такая щедрость. Нет, это «же-же-же» неспроста!
– Мне самому подозрительно, но это же не повод от такой экспедиции отказываться. Ладно. Давай вначале найдем что-нибудь, а дальше думать будем.
Друзья замолчали, рассеянно уставившись на темный провал шкуродера. Вдруг показался тонкий луч. Он становился все ярче, и наконец из-за камня показалась голова Каа.
– Нашли, – взволнованно затараторил он. – Он в расселину свалился. Мы спустились вниз, он там. Вроде цел, но не шевелится. Без сознания. Чем-то бок пропорол. Крови много потерял. Крот и Пиксель его пакуют. Сейчас зафиксируют и поволокут. Надо срочно в лагерь. Реанимацию готовить.
– Бежим. А че там еще? Есть чего? – спросил крепыш.
– Ты че, Боцман! Там такое! Полный карачун! В местных сказках большая доля правды. Мы, похоже, весь партизанский отряд нашли, вместе с немцами. Там скелетов пятьдесят, не меньше. И кости повсюду… А оружия! В общем, там есть что поискать!
– Хорош трепаться! – закричал Бригадир. – Потом лясы точить будем. Боцман, давай в палатку. Погоди, я с тобой. Док, ты за старшего. Мы внизу. Все. Рвем когти.