Хранитель
Шрифт:
Катарина уважительно наклонила голову, предоставляя профессору возможность закончить начатый монолог.
– Но они пользовались теми же словами, – отвернулся в сторону Левтан и снова заходил по комнате, – а значит, нам не совсем дано понять то, что на самом деле они хотели нам сказать.
Отчего же он так мечтательно рассматривал манускрипт? Теперь, явно разочарованный собственными умозаключениями, профессор совершенно изменился в лице. И Катарина подумала, что, видимо, неудачное выбрала время для личной беседы.
– Могу ли я поговорить с вами, профессор… – решившись на разговор, все же спросила она и запнулась, – на тему, весьма интересную мне и, возможно,
– Прошу, говорите, – прервал ее речь Левтан, совершенно обеспокоенный замешательством собеседницы. Он прошел к столу, удобно устроился в кресле с гнутыми ножками и витиеватыми резными подлокотниками и жестом предложил Катарине присесть в кресло напротив.
Освободившись от черной накидки с широким капюшоном, повесила ее на вешалку у двери. Собираясь с мыслями, Катарина прошла к столу, аккуратно придерживая подол юбки, так и норовящий устроить книжный погром. Присев в кресло, выдохнула, не понимая, с чего же следует начать столь деликатный во всех смыслах разговор.
– Я хотела бы узнать о Тайном Братстве… – выдохнула без предисловий Катарина.
Профессор откинулся на спинку, до побеления костяшек сжал руками лакированные гнутые подлокотники. Но на лице не проскользнуло ни одной эмоции. Ослабив хватку, выдававшую его напряжение, он спросил:
– Что конкретно вы хотели бы о НИХ узнать? – проговорил тихо, тем самым показывая пример Катарине.
– Все… – шепотом произнесла девушка.
– Этой информацию вы не найдете в стенах архива Птешсского университета. – В его глазах сверкнул огонь, чем-то напомнивший Катарине взгляд ее мужа, у которого она отбирала бутылку спрятанного красного бардо. Девушка невольно поморщилась.
– Где?.. – сглотнула. – Где можно о НИХ узнать?
– Не лезли бы вы в это дело, мисс Кабье, – начал отговаривать профессор и, пытаясь резко сменить неприятную тему, спросил: – Кстати, как там обстоит дело с переводами?
– Все хорошо, – отмахнулась Катарина, осторожно вынимая из фетровой папки пожелтевшие письма и беленькие листочки, аккуратно исписанные строчками перевода. – Я закончила.
– Так скоро? – изумился профессор, слегка приподнявшись в кресле и потянувшись за рукописями. – Похвально. Не ожидал. – Он с минуту пробежал глазами по листкам, сравнивая переведенное с оригиналом, и добавил: – Признаться, думал, вы не справитесь, – смутившись, усмехнулся, – Редко можно встреться женщину, столь кропотливо готовую погрузиться в тайны нашего архивного дела. Нешто не интереснее было бы зачитаться каким-нибудь пламенным женским романом? А, мисс Катарина?
– Не интереснее, – коротко произнесла девушка, обдумывая, как же поудобнее вытянуть из профессора нужную ей информацию. – А как вы полагаете, профессор, существуют ли ИНЫЕ люди? – последние слова она постаралась проговорить как можно тише.
– Что вы имеете в виду? – громко усмехнулся Левтан, резко сорвавшись с места и быстро заходив по комнате, попеременно оглядываясь, то на входную дверь, то на девушку. – Оборотни и вампиры? – наигранно рассмеялся.
Катарина замолчала, аккуратно вынимая из своей папки клочок бумаги. Взяв перо, быстро написала на нем что-то мелким почерком и положила листок на край стола, где только что сидел профессор.
– Да вы шутница, милая, – продолжал свою пламенную речь Левтан, – представить в наше время иных существ было бы верхом легкомыслия, особенно для людей нашей с вами профессии. Хотя, если предположить, что подобное написано в книгах, ориентированных на читателя мечтательного и романтичного, склонного верить в подобного рода сказки, – он еще раз
– Будут ли еще задания, профессор? – мягко спросила Катарина. Теперь можно было не волноваться о нужной информации. Киото Левтан непременно придет на встречу на угол Сент-Балише, и Катарина сможет узнать, если и не все, то самое нужное для последующего раскручивания роковой цепочки случайностей.
– Да, – коротко ответил мужчина, пригладив рукой редкие короткие волосы по бокам от блестящей лысины. – Вот это, – протянул, казалось, заранее приготовленный конверт. Но ведь он же не мог знать, что Катарина придет именно сегодня. Или мог? – До среды справитесь?
– Постараюсь, – сдержанно ответила девушка. – И спасибо.
Благодарность была на самом деле огромной. Ведь мисс Кабье совершенно точно понимала, что профессор вовсе не нуждался в переводчике, так как сам прекрасно владел как минимум десятью языками, пять из которых были давно мертвы. Зачем тогда он взял ее на работу? И готов был платить целых тридцать кадриллей за каждое выполненное задание. Напрямую задать столь деликатный вопрос было бы просто глупо. Платит, и ладно. Надо же ей было на что-то жить. И Катарина гнала прочь разного рода мысли и мимолетные, окрыленные богатой фантазией, всполохи, посещавшие ее умную головку.
Глава 4
Профессор прочел записку, заперевшись в уборной и убедившись, что, кроме него, в мужской комнате никого нет.
«Угол Сент-Балише. 21.00».
Он знал, что имела в виду мисс Кабье, даже без указания номера дома и подробностей описания квартала. Это вход в архив Арконе Пите – секретный и абсолютно недоступный для простых жителей Беласа. Откуда же о нем узнала Катарина? Или не знала? Может, выбор места для встречи случайно пал на угол Сент-Балише, так много значащее для месье Левтана.
Однажды, случайно увидев на столе ректора Птешского университета пропуск в архив, Киото Левтан незаметно и постыдно стащил его. Что тогда творилось в душе будущего профессора, одному небу было известно. Неделю он томился от ожидания быть разоблаченным и униженным. Но ничего такого не происходило. И мужчина решился на отчаянный шаг.
Переодевшись в женщину, он вошел в здание архива, предъявив постыдный документ. То, что он там отыскал, профессор забыть не мог. Не получилось бы даже в случае полной потери памяти, по крайней мере, так иногда думал сам Киото Левтан, просыпаясь от кошмарных видений среди ночи, весь в холодном и липком поту, сотрясаясь от нервного потрясения.
Вот и сейчас профессор думал только о том, как уберечь девушку от тайны, всеми силами желавшей вырваться на свободу. Был вариант соврать какую-нибудь глупенькую легенду. Однако, обдумывая его, Левтан пришел к выводу, что интерес мисс Кабье был основан на каких-то свершившихся событиях, о которых она, к счастью или сожалению, умолчала. Понятно, ведь он же совершенно не дал ей высказаться. Не в стенах же университета, где новый ректор – совершенный атеист и скептик, запретил даже упоминать о разного рода оккультных науках, ровно как и об артефактах, на них указывающих. Странный он тип. Не до исторической справедливости теперь. Хотя, может, какая-то доля разумного в этом есть, если учитывать, что преподавательский состав изменен на девяносто процентов. Все молодые и неопытные. Разве можно им доверять сомнительную информацию. Некоторые тайны должны оставаться тайнами.