Хранитель
Шрифт:
— Князь. — Обратился к владыке Руслани Егор. — Ты бы тоже отправился в гости к наместнику.
— С чего бы это? Я ещё не так стар, чтобы прятаться от такого жара. — Ответил князь.
— Да не в вашей стойкости, я не сомневаюсь. — Тут же выпалил воевода, поняв, что задел князя за живое, ведь молва по народу ходила — мол, князь Тихомир слаб здоровьем, не вынослив. — Просто туман надвигается, а с туманом нечисть идёт. Переживаю, как бы чего с вами не случилось. Негоже князю мараться о нечистую энергию.
— Да понял я, понял. — Тяжко вздохнул правитель
— Так вы и так развеяли дальше некуда. Какое пожарище разрешили нам устроить за казённые деньги. — Ухмыльнулся воевода.
— Что правда, то правда. Костёр славный получился.
— Ещё бы. А теперь отправляйтесь в дом Осипа. Старик и так уже от страха почти ошалел. Смилуйтесь над верным наместником.
Князь подозвал чиновника и приказал отправляться домой, отчего Осип засиял счастливой улыбкой.
— Возьмём бинокли и будем наблюдать за происходящим здесь с высоты городской телебашни. — Предложил Осип, дабы порадовать своего начальника. — Так вы будете находиться в полной безопасности под защитой эфирных технологий придворных колдунов и в то же время станете свидетелем всего, что здесь произойдёт.
От слов наместника повеселел и князь. Без лишних слов и пререканий отправился в город, а у пылающего гигантского костра остался только воевода со своими ребятами.
— Ой, не могу больше. — Вытирая пот со лба, пожаловался Лев. — Жаротень стоит неимоверная. Может, отойдём на пару шагов назад, иначе запечёмся заживо.
— Давайте. — Согласился Мишка, оглядываясь по сторонам. Молодой странник подметил, что из-за сильной жары туман не мог приблизиться к жертвенному городу, не мог унять пламя, ибо испарялся приближаясь. Испарялся и открывал взорам присутствующих стрелков тех, кто скрывался в нём. Тех самых неприкаянных духов. Едва несчастные души скитальцев оставались без воздействия колдовского тумана, как тут же отправлялись в пылающий город, дабы оставить на пылающем листе бумаги послание живым и отойти в мир предков.
— Смотрите. Смотрите. — Прошептал Ванька. — Мишкина книга права души сами в огонь идут.
— Высшие силы небесные. — Едва не закричал Кузьма, когда в пылающий город потянулись сотни неприкаянных. — Это же откуда столько взялось.
— Не знаю. — Буркнул воевода таким тоном, который был похлеще слов, приказывающих замолчать.
Жертвенный город пылал три дня и три ночи и всё это время княжеские посланники не уходили со своего поста, только маленького жеребёнка да Хранителя отправили в город от греха подальше. И всё это время в пылающий город шли неприкаянные, шли невзирая на свет белого дня или непроглядную темноту ночи. Только в рассвету четвёртого дня, когда пожар полностью выгорел караван душ прекратился.
— Внимание. — Прервал молчание Мишка. — Сейчас, когда первый луч солнца коснётся пепелища, на нём начнёт вырастать разрыв трава. Наша задача собрать её как можно больше. Одевайте варежки и приготовьтесь. Рвите
— Это что ещё за разрыв трава такая? — Поинтересовался кузьма, который слышал в детских сказках такое название растений.
— Это эфирная травка, которую создали боги, чтобы с её помощью можно было разорвать всё что угодно — даже связь между мирами, не говоря о нас с вами. Она растёт только на пепелищах жертвенных костров, вот как наш. Вернее, особенно, таких как наш. Боги так её создали, чтоб она на них росла и раз и навсегда разрывала связь душ ушедших через костёр с нашим миром. Чтобы они жили там, где их место и не могли вернуться. Но если приловчиться и сорвать её, тогда эта трава превратится в очень грозное оружие. — Объяснил, как мог Мишка.
— Понятно. Значит, с её помощью ты собрался разобраться с Тихоней озёрным? — Поинтересовался воевода, пода было несколько минут до начала тихой охоты на божественную траву.
— Нет. С Тихоней мы расправимся своими человеческими силами, а траву я припасу на всякий случай. — Честно ответил странник.
Едва мужчины закончили беседу, как первый утренний луч солнца коснулся пепелища, и оно зашевелилось, словно живое. Из ещё не остывшего полностью жара стали пробиваться серые, невзрачные ростки, поползли вверх опираясь на клубы дыма, всё ещё исходившего от пепелища.
— Скорее. Рвите их. У нас всего тридцать три минуты. — Выкрикнул Мишка и бросился рвать траву руками, спрятанными в шерстяные варежки.
— Миха. А почему мы в варежках? Тут и так жара нестерпимая. — Старательно срывая серые ростки, едва ощутимые на ощупь, спросил Лёвка.
— Чтобы нам руки не оторвало во время сбора. — Просто ответил странник. — Не знаю, почему точно. Не спросил ещё у книги, но именно в шерстяных варежках, сделанных из вычесанной шерсти коз и собак, можно её сорвать.
— Готово. — Раздался бодрый голос Ивана. — Что теперь делать? Травы больше нет. Она куда-то вся испарилась.
— Прошли тридцать три минут отведённые траве высшими силами для пребывания в нашем мире. — Пояснил странник. — Но мы с вами успели собрать её столько, что хватит, чтобы всю планету в клочья порвать.
Услышав это, воевода встрепенулся. Ему не понравились слова странника.
— Ну-ка, Мишка. Быстро забери всю эту гадость себе. А вы никому ни слова о том, что тут собрали. — Грозно приказал воевода. — если спросят что мы тут собирали — врите в наглую.
— Но почему? — Удивлённо спросил Кузьма.
— Да потому, что если она попадёт в руки плохого человека — может столько бед разразиться. Даже если она к нашему миролюбивому князю попадёт, думаешь, он сумеет удержаться от того, чтобы не увеличить свои владения? Только подумайте, хорошенько. Подумайте — эта серая травка похлеще любого оружия массового поражения. — Поучал воевода, и стрелки согласились с его выводами, единогласно поклялись держать язык за зубами даже перед страхом смерти.