Хранитель
Шрифт:
Очевидно, доктор Гебауэр заметила это. Она приложила ладонь ко лбу и добавила:
– Выход на лестницу под видеонаблюдением.
5
Яркий свет по-прежнему слепил. Ева чувствовала опасность, но все-таки послушно села. Она все равно не знала, куда ей бежать. Кроме того, она умирала с голоду, а аромат стоял восхитительный. Против мужчины у нее не было шансов. Ева решила подчиниться.
Она подцепила вилкой картофелину и управилась с ней в считаные секунды. Затем отрезала кусок отбивной и стала жадно жевать. При этом
– Очень вкусно, – произнесла Ева.
И в ту же секунду вздрогнула. Фрэнк, если она позволяла себе подобные комментарии, обычно выходил из себя. В конце концов, за что бы он ни брался, все удавалось безупречно, и это не могло вызывать сомнений. Но человек, сидящий напротив, как будто улыбнулся. Во всяком случае, лыжная маска растянулась в области рта, да и глаза смотрели с теплотой. Ева не видела его лица. Возможно, это и к лучшему. Он мог бы отпустить ее – она ведь понятия не имела, кто это. Не смогла бы даже назвать цвет его глаз. Ева по-прежнему щурилась от света, а левым глазом и вовсе ничего не видела – не давал болезненный отек.
– Рад, что тебе нравится, Ева, – ответил он.
Она содрогнулась:
– Откуда вы знаете мое имя?
– У тебя хороший аппетит. Это чудесно, – произнес он, словно и не слышал ее вопроса.
Ева затолкала в рот очередной ломтик картофеля, раздумывая о намерениях мужчины. Как правило, если Фрэнк выказывал излишнее дружелюбие, от него следовало ожидать какой-то гнусности. Ева недоверчиво смотрела на незнакомца.
– Я хочу домой, – прошептала она с мольбой в голосе.
Мужчина лишь улыбался, глядя на нее.
Ева поерзала на стуле. Мужчина вскинул руку, и она инстинктивно сжалась. Но он лишь указал пальцем на бокал рядом с тарелкой.
– Прекрасный урожай. «Риоха» с нотками ванили. Ева, милая моя, попробуй.
Тон, каким он произносил ее имя, сбивал с толку. Он вкладывал в него столько тепла и участия… Скорее даже нежность. Ева взяла бокал и сделала глоток. Вино действительно оказалось превосходным. В сущности, ничего лучше она и не пробовала. Фрэнк предпочитал пиво или что-нибудь покрепче, поэтому она давно не покупала вина. В общем-то, холодильник у них и так пустовал. Ева не любила ходить в магазин с синяками на лице – меньше всего ей хотелось ловить на себе сочувственные взгляды и выслушивать разумные советы. Она вспомнила лицо доктора из больницы. Та смотрела на нее так, словно у нее не все дома. Особенно когда Ева сказала, что не хочет обращаться в полицию. У нее только один выход в этой гребаной жизни… Она посмотрела на свои забинтованные запястья. Если бы все получилось, она сейчас не сидела бы здесь, гадая, чего хотел от нее этот тип в лыжной маске, в то время как Фрэнк, вероятно, разыскивал ее и неизбежно злился. Еве никуда нельзя уходить от него, он всегда доходчиво объяснял это ей. Она невольно коснулась пальцами заплывшего глаза.
– Нравится вино? – спросил мужчина. Его взгляд пронизывал насквозь.
Ева кивнула и осушила бокал.
– Можно еще немного?
Мужчина широко улыбнулся. Теперь она ясно это увидела. Его полные губы обозначились под маской. Он поднялся и подлил ей вина. Ева уловила его
Мужчина встал рядом с ней. Теперь Ева могла различить цвет его глаз. Голубые, цвета морской волны. И он смотрел на нее с нежностью.
– Почему я здесь? – спросила Ева растерянно.
Он улыбнулся.
– Для начала тебе нужно поправиться. Тебе многое пришлось пережить… Я тебя знаю, Ева.
– Но… – начала она.
– Тсс, – шепнул он и заботливо положил руку ей на плечо. – Ты слишком много думаешь. У меня тебе будет хорошо, – пообещал мужчина, при этом в его голосе было столько тепла, что у Евы голова пошла кругом.
Кто же, в конце концов, этот человек? Почему он решил заботиться о ней? Больше всего ей хотелось вскочить и убежать прочь. Но что-то ее останавливало. Его рука на ее плече, которая мягко, но недвусмысленно удерживала ее на стуле? Или голос, в котором было столько сочувствия?
Хотя ее разум надрывался от крика, Ева осталась сидеть. Она взяла бокал, откинулась на спинку и попыталась улыбнуться.
6
– Повезло вам. В течение суток старые записи должны были удалить, – сказал сотрудник службы безопасности, обеспечивающей видеонаблюдение в больнице. Его лицо почти целиком скрывала борода, редкие волосы были собраны в тонкий хвост. От него невыносимо пахло табачным дымом. Лаура заметила грубые пожелтевшие ногти. Очевидно, он курил как не в себя.
Словно в подтверждение, оператор хрипло закашлялся. Доктор Гебауэр поморщилась, явно сдерживаясь изо всех сил.
– Вам бы срочно завязать с курением, герр Винклер, – все-таки произнесла она поучительным тоном – и заработала недоуменный взгляд.
– Все мы умрем, рано или поздно, – проговорил он равнодушно и кликнул по нескольким папкам на компьютере. – Когда, говорите, эта пациентка исчезла из палаты?
– Пару недель назад. К сожалению, не помню точно, в какой день. Нам нужны записи с лестничной клетки. Она ушла вместе с мужем по лестнице. Это было ранним утром, с пяти до семи.
Герр Винклер почесал косматую бороду и вывел на экран первую запись. Лаура пододвинулась к монитору. Макс до этого момента стоял в дверях, но теперь присоединился к ним.
– Ровно две недели назад ничего нет. Посмотрим, что было на следующий день… – Винклер запустил следующее видео на ускоренном воспроизведении.
Поскольку выход на лестницу располагался в укромной нише, ею почти никто не пользовался. Когда кто-то из санитаров открыл дверь, Винклер нажал на паузу, но затем возобновил воспроизведение в ускоренном режиме. Запись со следующего дня также ничего не показала.
– Это она? – спросил Винклер, когда на следующей записи появилась женщина с длинными каштановыми волосами в сопровождении мужчины в бейсболке.
Лаура с первого взгляда узнала женщину.
– Это убитая, которую обнаружили сегодня ночью.
– Да, это она, – проговорила доктор Гебауэр. – А рядом с ней, вероятно, муж или партнер… Черт, его толком и не разглядеть.
Макс наклонился почти вплотную к монитору.
– Вижу темные волосы из-под кепки. А есть вторая камера, с другим ракурсом?