Хранитель
Шрифт:
— Ладно, ребят, до завтра, удачно потренироваться, — кивнул я оставшимся, поворачиваясь к выходу.
«Упорные ребята и, вероятно, талантливые. Имеет ли смысл мне вмешиваться в их тренировки и подсказать, как правильно использовать технику дыхания?» — вопрос непростой, идти на конфликт с главой клуба, мне кажется, было всё ещё рано, хотелось посмотреть на манускрипт, но с другой стороны это же превращение новичков в калек, пускай и в боевых искусствах... плюнуть на всё и вмешаться? Впрочем, сейчас лучше не пороть горячку, до того, как всё станет непоправимо время есть. Вначале попробую разобраться с манускриптом, а там поглядим.
Пока
— Мастер?! — девичий голос вывел меня из задумчивости, восприятие действительно меня не обмануло. Впереди, в нескольких шагах, стояла удивлённая и радостная Мария Заславская собственной персоной.
Глава 18
— Амина! — ёмко и многозначительно сказал очень высокий мужчина в пиджаке с налокотниками и осмотрел большую полукруглую аудиторию, в которой собралось сразу три группы студентов с одного потока.
Я подавил желание зевнуть. Вчерашний день оказался суматошным и тяжёлым...И встреча с Марией не сделала его проще. Наш разговор хоть и был немного скомкан из-за того, что девушка торопилась в свой клуб, но вышел содержательным. Мария и Лена также обучались в первом магическом, что логично — это всё-таки был лучший университет пояса. Обе не бросили свои тренировки и, похоже, смогли даже продвинуться в этом. По крайней мере так я это понял из нашего очень недолго разговора. Очевидно, девушка не хотела идти против приказа семьи, но успела обмолвиться, что собирается поговорить с отцом и уже с его помощью убедить главу изменить своё решение. Было хорошо видно, что у неё накопилось очень много вопросов ко мне, но девушка сдержалась.
От воспоминаний вчерашнего дня меня отвлёк голос лектора.
— Аминой мы называем экстрамерное вещество, появившееся в нашем мире и спровоцировавшее выцветание... катастрофу мирового масштаба, унёсшую жизни четверти всех живущих тогда на планете. Она бывает трёх видов. Загрязнённая, вызывающая выцветание. Пригодная к очистке, которую мы используем в качестве альтернативной энергии. И, конечно, кристальная амина — та, которая используется нами в качестве топлива для магических манипуляций. Наше тело само очищает её и пока мы так и не смогли разгадать тайну этого преобразования.
С этими словами высокий мужчина, оказавшейся одним из профессоров теоретической магии Первого магического университета, повернулся к интерактивной доске и спокойным жестом показал на... я уже видел эту карту, по факту демонстрирующую около полусотни районов-анклавов, на которых сейчас ютились остатки человечества, в том числе и наш родной районный пояс. Если уж на то пошло, то поясами назывались все существующие анклавы. Наш районный пояс носил название «Тринадцатого», как объясняли местные историки, во времена активного выцветания многие из анклавов сохраняли некоторое время принадлежность к странам, к которым относились до катастрофы. «Тринадцатый обособленный пояс Российской Империи» в какой-то момент оказался сокращён до двухзначной цифры, а ещё чуть позже уже внутри самого пояса и цифра стала опускаться, став просто районным поясом.
— Поначалу таких поясов, как наш, было тысячи, — между тем продолжал рассказывать профессор. — Но так уж получилось, что выживают сильнейшие и те, кто умеет приспосабливаться.
Профессор вышел из-за преподавательского стола, обратившись лицом к аудитории, он поднял руку, в которой полыхало синее пламя. До меня докатились характерные ощущения, за скулами появилось отвратительно кислое чувство, которое пришлось подавлять силой воли. Краем глаза я заметил, что не все из присутствующих сейчас в аудитории студентов смогли похвастаться тем же. Многие сидели с зелёными лицами и, такое ощущение, в любой момент могли расстаться со своим завтраком. Даже сидящий возле меня Себастьян с трудом выдерживал присутствие чистой амины. А то, что этот огонь был именно ей, я понял сразу же. Когда был мальчишкой, мне не раз доводилось бывать у мамы на работе, там чистую амину можно было встретить повсюду, хоть и не в таком открытом виде, как сейчас нам демонстрировал профессор.
— Что такое? — между тем удивился тот, осматривая аудиторию и сидящих в ней студентов. — Вы, поступившие в лучший университет магии пояса, не можете выдержать контакта с источником собственной силы? Уверен, ни для кого из вас не секрет, что именно амина, появившаяся в нашем мире, стала не только причиной великого бедствия, но и источником силы магов. В моей руке тот самый источник, что даёт вам силы изменять законы природы собственными руками, точнее собственным разумом.
Профессор щёлкнул пальцами, и синий огонь амины преобразился в тягучую жидкость, скатившись с его руки. Шлёпнувшись на пол, он неожиданно преобразился в архаичный меч, воткнувшийся в паркет аудитории. Хорошенько присмотревшись, я сумел понять, что профессор просто слегка изменил форму «живого огня», используя лишь немного своей магической силы для этого. Но выглядело это эффектно, не спорю.
— Амина окружает наш пояс и так или иначе её отголоски проникают через установленный барьер! Как я уже говорил, мы применяем амину для создания дешёвых питательных смесей, в качестве топлива в наших машинах, для создания доступной энергии и многое другое. Но если говорить о нас, о магах, то для того, чтобы творить заклинания, нам нужна именно чистейшая амина. Кристальная. Даже тех малых отголосков, проникающих через барьер, достаточно магу для создания самых невероятных и мощных конструктов.
Мужчина сделал паузу, рассматривая созданный им меч, любуясь светом, что играл сейчас в его полупрозрачном клинке.
— Да! Возможно, кому-то я сегодня открою глаза, но от количества амины и степени её чистоты, разлитой вокруг нас, практически ничего не зависит. Для одного мастера будет достаточно капли, чтобы сравнять небольшой город с землёй, а другому потребуется тонны амины, чтобы просто зажечь костёр.
Профессор сделал движение рукой, и застывший подобно кристаллу меч неожиданно превратился в жидкость и перетёк обратно в руку мужчины, полыхнув в ней синим пламенем. Несколько секунд профессор вглядывался в это яростное пламя, словно обдумывая что-то, после чего, даже не поморщившись, погасил амину одной лишь мыслью.