Хранитель
Шрифт:
После ужина пригласила меня к себе. Понятное дело, отказать я не мог. Драконицам не отказывают ни в чем. Конечно, в законе написано, что отказывать нельзя только своей жене, и то, когда ты становишься Хранителем, но по факту женщинам в нашем обществе не отказывают вообще. Вот и вырастают они стервозинами, не признающими ничьих желаний, кроме своих собственных. Поэтому я никогда не сплю с драконицами — не хочется чувствовать, что тебя использовали. Тем более с чего вы взяли, что в постели они будут вести себя как-то по-другому?
— Рэми-и, сладкий. Не сопротивляйся. — На пол полетел мой галстук. —
Меня начало подташнивать, но я упорно старался сохранять выражение вежливой заинтересованности, делая вид, что мне все нравится. Вообще-то она не имеет права сейчас заставлять меня спать с ней. Ее приказы я должен выполнять только после официального обряда принятия Хранителя. Может, удастся попросить папу заменить мне жену? Хотя нет, он не разрешит. Еще, не дай боги, заставит раньше уйти в ее семью, догадавшись, что я готов сорваться с его крепкого крючка. Нет, о таком лучше не просить. Мне теперь эту женщину всю жизнь терпеть рядом с собой, изображая верного щенка на поводке.
— Милая. Ты не могла бы остановиться? — вежливо попросил я и очень аккуратно стащил драконицу со своих колен. — Я обязательно буду твоим, но после обряда. Извини.
Быстро отошел на несколько шагов в сторону, подальше от этой бешеной. Теперь главное — грамотно надавить на жалость. Уставил глаза в пол, изобразив на лице отчаянное выражение мученика.
— Понимаешь… — Резкий взгляд в ее сторону, полный священного страха перед великой и могучей. — Король запрещает мне заводить связи до свадьбы, — отвел взгляд, стиснул кулаки.
В голове пульсировала одна мысль: «Лишь бы поверила! Лишь бы поверила!» На всякий случай разлил вокруг себя ауру едва сдерживаемого желания и великого сожаления о происходящем. Надеюсь, она не заметит, что это магически наведенные чувства, а не настоящие. Вроде уже достаточно пьяна. Показывать настоящие чувства явно не стоит, меня захлестнуло отвращение ко всей этой дурацкой ситуации и, главное, к себе. Боги! Ну почему я должен пресмыкаться перед этой накрахмаленной зефиркой?
В глазах у драконицы мелькнуло раздражение, но она все же сумела взять себя в руки и спокойно уселась на диван.
— А я слышала, что ты как раз таки не ограничен в связях. — Невеста потянулась к очередному бокалу виски, стоящему на столе.
Черт! Ну откуда такая осведомленность? Хотя, впрочем, я своего прошлого не скрываю. И что теперь придумать? Придется доигрывать, раз начал. Округлил глаза в изумлении.
— Так это люди! — непонимающе захлопал ресницами. — Они же… — презрительно скривил рожу. — Низшие! А я всегда мечтал о драконице! — состроил самое восхищенное выражение лица, на какое был способен. — Говорят, что они не идут ни в какое сравнение с этими отбросами общества! И в постели невероятные! Страстные, горячие… — быстро бросил взгляд на будущую жену и ее крайне скептическое выражение лица. Переигрываю, надо кончать и переходить к лести. — Я буду бесконечно рад стать вашим Хранителем хоть завтра, хоть сегодня, но вы сами понимаете… отец… — разлил вокруг себя печаль. Черт, еще не Хранитель, а уже
— Понимаю, — кивнула довольная леди и залпом выпила бокал.
Быстро метнулся к бару, налил еще. И — побольше восхищения во взгляде, Дарниэль, побольше!
— Встретимся завтра? — закинул удочку. — А то отец, если узнает, что я остался с вами наедине, со свету сживет!
— Конечно, сладкий. Можешь идти, — кивнула драконица, протягивая мне ладошку.
Нежно прижался к руке губами, сверкнул влюбленным взглядом.
— Я буду ждать завтрашнего дня с нетерпением…
А теперь бежать отсюда подальше! Бежать и постараться не напиться до бессознательного состояния, а то ведь завтра снова стелиться перед этой… драконицей!
Дверь моей комнаты с шумом захлопнулась, отсекая меня от внешнего мира. Какое счастье, что этот день закончился!
— Ну как тебе Адриана? — насмешливо хмыкнул Микаэль где-то сбоку от меня. Резко вздрогнул от неожиданности, впился в брата взглядом.
— Нормально, — поджал губы, отворачиваясь от этого напыщенного разгильдяя, показывая, что разговаривать совсем не в настроении. Ну, хоть имя ее узнал… теперь запомнить бы. Адриана… Адриана… Адриана… Вроде запомнил.
— Судя по твоему виду, — брат выразительно окинул меня испытующим взглядом, — совсем не нормально. Не понравилась? — И голос-то какой заботливый! Прямо боже упаси!
— Чего ты от меня хочешь? — Зло зыркнул на него, стаскивая с себя провонявшую тошнотворными духами одежду. Духи ей, что ли, нормальные подарить? Да нет, оскорбится еще… Этого точно допускать нельзя. — У меня, в отличие от тебя, нет выбора!
— Чтобы ты ответил на вопрос, — серьезно посмотрел на меня Микаэль. — Она. Тебе. Не. Понравилась? — выразительно выделил каждое слово.
— Нет, — опустил взгляд, злясь на самого себя. Понравилась не понравилась, кому какая разница?
— Мне жаль. — Его голос стал невероятно грустным. — Я говорил отцу, что она не лучшая партия для тебя, но он не послушал.
— Зачем ты пришел сюда? — Я окончательно вышел из себя. — Если жалеть меня, то проваливай! — открыл дверь, указывая на выход.
— Вообще-то нет. — Он демонстративно развернулся, уселся в мое кресло. Пришлось закрыть дверь, а то жалкие людишки-слуги уже понабежали отовсюду, приготовившись подслушивать. — Я пришел составить тебе компанию. Не все же одному напиваться. — Рядом с ним на столе появилось два полных бокала.
— Что, совесть загрызла? — зло усмехнулся в ответ. Полностью переоделся, но, кажется, эти духи проникли даже под кожу и продолжали вонять. Надо бы принять душ.
— Адриана хоть и не самая лучшая партия, но выбирать тебе не из чего. Нам выгоден союз с Аданийским королевством. У них хорошие ткани для продажи.
— Ага, а у вас хороший принц для обмена, — уже практически не злясь, кивнул я и все-таки решил сходить в душ. Какой смысл злиться, если все равно права голоса я не имею? Паршивая жизнь.
— Да, а у нас принц. И продадим мы тебя подороже, не сомневайся, — кивнул брат, отпивая янтарную жидкость. — Тридцать минут унижений перед женой, и будешь спать на шелковых простынях и ни в чем себе не отказывать всю оставшуюся жизнь.