Хранитель
Шрифт:
Она взбежала на вершину холма - и остановилась. Огонь, бесчинствующий внизу, не подпускал к себе: невыносимый жар дрожащей стеной встал меж женщиной и пламенем. Нурайна в ужасе огляделась. Где Ралидж? Показалось ей или нет, что в гул огня вплелся предсмертный вопль человека?
В этот миг пропавший спутник был для нее дороже брата, дороже собственной жизни, дороже всего на свете.
– Ра-алидж!
– неистово закричала она.
И ответом на крик было чудо.
Оранжевый, с черной каймой дыма, огненный занавес чуть распахнулся, это
Орешек остановился перед застывшей женщиной и протянул ей на ладони бронзовый диск.
– Вот, - сказал он каким-то не своим голосом.
– Остались две змеи…
– Ты произнес заговор? Зачем?
– Так ведь загорелось все… И когда он успел поджечь? По-моему, он взглядом… Значит, он был магом, да?
Нурайна схватила своего спутника за плечи, встряхнула так, что у него лязгнули зубы, и закричала прямо в лицо:
– Очнись! Кто там что поджег?
Окрик привел Орешка в себя.
– И откуда он взялся… Сокол этот бывший… Ралидж…
– Что-о? Ралидж Разящий Взор? Он… он там, в огне?
Орешек промолчал, но молчание это было ответом.
Нурайна пошатнулась, шевельнула губами, пытаясь что-то сказать, а потом молча обогнула Орешка и пошла к огню, приблизившись к пламени, она сорвала с шеи бархатный мешочек на шнурке, с размаху бросила его в огонь и что-то зашептала.
Подошедший сзади Орешек не мог разобрать ни слова, но он и так знал, что Нурайна молится. Знал и то, что в мешочке была сухая хвоя. Отправляясь за море, многие берут с собой хвою: человек не знает, где его ждет смерть, а ели в Наррабане не растут…
Закончив молитву, Нурайна вскинула голову и сказала твердо и четко:
– Спасибо за то, что ты жил!
– Спасибо за то, что ты жил!
– заставил себя Орешек произнести ритуальную фразу, в которой ни один грайанец не откажет мертвому - даже негодяю.
Оба постояли еще немного, а затем молча повернулись и пошли своим путем. А позади разрывал темноту такой могучий погребальный костер, какого не было ни у одного короля Великого Грайана.
А с дальнего берега озера глядел на гигантский столб пламени атаман Суховей.
Только что в сгустившихся сумерках завершилась беспощадная схватка. От налетевшей шайки отбивались не только храмовые служители. За оружие взялись даже погонщики, которые принадлежали храму и очень боялись гнева Единого. Но защитники каравана были смяты и беспощадно перебиты. И теперь разбойники при свете факелов вспарывали кривыми мечами тюки и седельные мешки, выбрасывали на песок их содержимое.
Отведя взгляд от огненного цветка, атаман обернулся к единственному пленнику. Человек был связан, на нем остались лишь штаны да разорванная в драке рубаха.
Суховей скользнул глазами по высокой тощей фигуре пленника, по острому костистому лицу.
– Приветствую тебя, посланник Единого! Поклон тебе до земли, святой человек!
– Суховей и в самом деле низко поклонился, без шутовства и насмешки, и продолжил так же ровно и приветливо: - Сам скажешь, где сокровища, или пытать тебя будем?
– Сокровища?
– переспросил Айрунги, стараясь выиграть время (он надеялся на появление Раша с его огненным взглядом).
– Какие сокровища?
– Стыдно Посланнику Отца Богов говорить неправду!
– мягко укорил его атаман.
– Мне верный человек сказал: караван сокровища везет в Сутхи-до, в храм. А еще праведник жертвы принесет в горах, в заброшенном святилище…
Одно из правил, не раз спасавших Айрунги жизнь, гласило: «Никогда не говори „нет“, если твой собеседник уже произнес слово „пытка“. Ничего не отрицай и ни в чем не запирайся».
– Почти все правильно, - сознался он.
– Однако твой верный человек - дурак! Караван действительно вез сокровище, но…
Краем глаза он увидел, как стаей сгрудились вокруг разбойники, настороженные, злые, сплошь клыки и когти… И веско закончил:
– Но это сокровище - я! Я, Посланник Единого, выразитель его воли на земле, ехал в Сутхи-до, чтобы словом бога возжечь в сердцах горожан гаснущее пламя истинной веры!
На физиономиях разбойников проступило такое нехорошее разочарование, что Айрунги переступил босыми ногами по песку и робко добавил:
– Вы ждали золота и драгоценностей… но, может быть, вас утешит благословение Единого, переданное через уста святого человека?
– Увы, - огорченно развел руками Суховей, - не утешит. Пусть это грех, а только верить тебе я не стану. Погости пока у нас, а я пошлю человека разнюхать про караван. Если было золото - расскажешь, куда делось: мои палачи умеют правду добывать. Если и впрямь сокровище - это ты, поторгуемся за тебя с главным жрецом… Эй, гиены, верните святому сапоги!.. Что? Балахон? Нет, балахон будет мой. Одежда праведника приносит грешнику удачу, это все знают… А не даст храм выкупа - уж извини, придется тебя, чистая душа, в рабство продать. Много за тебя, за старого, не выручишь, но все-таки… Если ты и впрямь свят, Отец Богов спасет тебя и освободит…
36
Густая тьма щетинилась колючими кустами, подсовывала под ноги валуны, а могла, подлая, и в бездонную трещину путников спихнуть. Надо было остановиться на ночлег. Этого хором требовали здравый смысл и Нурайна.
– Нет!
– заявил Орешек нелогично, но твердо.
– Не буду торчать тут до утра! Чует мое сердце, хозяина надо спасать! Да я здешние камешки руками по одному переберу, а разыщу эту проклятую пещеру!