Хранители хаоса
Шрифт:
«Я знаю его. Он прибыл три недели назад. Бен-Саллен – так он и назвал себя. Сказал, что приехал к нам, чтобы закончить какое-то дельце. Не знаю, что это было за дельце, и удалось ли ему его закончить, но здесь я его не видел уже дней пять», – сказал магистру трактирщик одного из пяти портовых кабаков.
«Не знаю, как его звали, но я сразу поняла, что он не местный и не из моряков. Среднего роста, черненький, с бородкой», – описала дефена портовая шлюха, которая утверждала, что помнит всякого, кто ей хоть раз попадался на глаза.
«Лет сорок на вид, может, сорок пять. Я ему меч точил. Настоящий, тошийский. Скован из чистого серебра, представляете?» –
Остальные сведения особой ценности не представляли. Но сегодня утром магистр наткнулся на матроса, засевшего в местном трактире.
«Он прибыл с какого-то острова – это я вам точно говорю. У островитян взгляд такой пристальный, что жутко становится, – говорил он, а глаза его пьяно блестели. – Он приплыл вместе с нами на Свободной Катарине. Мы его в Вечерене подсадили. Я слышал однажды, когда мыл палубу рядом с каютой капитана, как капитан разговаривал с ним. Этот ваш Бен-Саллен спрашивал у капитана, не слышал ли тот в Грязном Причале слухов о какой-нибудь нечисти. Капитан ответил, что слышал всякое, и о нечисти тоже, и спросил, что именно тот хочет узнать. Островитянин сказал, что его интересуют слухи об оборотнях».
Больше ничего внятного матрос сообщить не мог, потому что залпом выпил чашу грога и уткнулся лицом в стол. Булфадию же эти сведения дали новую пищу для размышления. Он поспрашивал местных о ликантропах и пришел к интересному заключению: этой темы старались сторониться. Только слепая нищенка неохотно приоткрыла завесу тайны.
«Приходил тут один до тебя. Тоже все о волколаках спрашивал. Ан нет теперь его, как в воду канул. Поди, сунул нос, куда не следовало, вот ему его и оттяпали, – печально улыбнулась старуха. – Не лез бы ты с такими вопросами к кому попало. По голосу слышу, что не молод уже, стало быть, ума нажил и должен понимать, что случиться может всякое. Сходи лучше к Иболге. Он знахарь, за городом живет, на севере. Может, что путное тебе скажет».
Булфадий последовал совету старой нищенки и теперь стоял перед покосившимся и поросшим мхом домом знахаря, окруженным со всех сторон высокими дубами. Чтобы добраться до него, а жилище находилось далеко на севере от города, ему потребовалось полтора дня. Магистр не раз пожалел, что отправился пешком, а не верхом – лошади у него не было, а покупать для разовой прогулки полудохлую клячу у местных коневодов ему не хотелось.
Магистр шагнул на крыльцо, выложенное из постаревших досок, из щелей между которыми пробивалась трава, и легонько постучал в дверь. Некоторое время было тихо, потом раздался приглушенный шорох, и дверь со скрипом стала отворяться. В узкой щели между косяком и дверью возник глаз цвета выцветшего сена. Прищурился, изучая пришельца, затем дверь отворилась полностью, и перед Булфадием предстал тощий старик в серой льняной робе, сплошь покрытой зелеными и бурыми пятнами. Седые волосы лоснились от немытости, в густой белой бороде застряли хлебные крошки и шелуха.
– Ты знахарь Иболга? – спросил магистр.
– Я, и что с того? – быстро заговорил старик. Его выцветшие глаза чуть прищурились.
Булфадий, с большим усилием скрывая отвращение, которое любой маг испытывает при виде знахаря или ведуна, сказал:
– Мне нужна твоя помощь.
– Помощь? – Иболга окинул магистра изучающим взглядом. – Всем нужна помощь Иболги. Все приходят и спрашивают, а Иболга должен отвечать. Но Иболга ничего не говорит и не делает просто так. Ты принес какой-нибудь подарок для Иболги?
Булфадий все же не выдержал – его лицо искривилось
Иболга хмыкнул.
– Тогда я ничем не смогу тебе помочь, – произнес он, и дверь заскрипела, начав закрываться.
Булфадий щелкнул пальцем, и дверь остановилась. Знахарь толкнул ее, явно приложив больше силы, но дверь осталась в прежнем положении, хотя и заскрипела, как старое колесо.
Иболга снова хмыкнул.
– Чародей, значит. Пришел в чужой дом, требуешь советов, да еще творишь свои фокусы. – В глазах знахаря заискрился недобрый огонек.
– Послушай, ведун, – заговорил Булфадий спокойным голосом. – Я полтора дня шел к тебе не для того, чтобы ты хлопнул передо мной дверью. Я не нуждаюсь в твоих бесполезных советах, но мне нужны кое-какие сведения.
– Бесполезные советы? – Огонек ярости в глазах знахаря стал разгораться. – А знаешь ли ты, чародей, что за советами Иболги ходит весь Грязный Причал и окрестные деревни? А знаешь, почему?.. Потому что вас, высокомерных магов, никто уже слушать не желает. Вы думаете, что только у вас есть сила, что только вам можно пользоваться магией. Ошибаетесь. Есть те, кому не нужно учиться магическому ремеслу, потому что они уже владеют им. Досталось от предков. И в этом они лучше вас. Их души чище, а ум острее.
Иболга снова стал толкать дверь, словно забыв, что она находилась во власти Булфадия.
– Отпусти дверь! И проваливай! Иболга не желает разговаривать с тобой! – прокричал знахарь, с кряхтеньем все же пытаясь сдвинуть дверь с места.
Магистр не славился вспыльчивостью, но в данную минуту ему хотелось размазать глупого знахаря по полу хижины. Тем не менее, Булфадий умел держать себя в руках. К тому же он понимал, что так он от ведуна ничего не добьется. Глубоко вздохнув, он произнес:
– Прошу прощения за столь дерзкий поступок, Иболга. Разреши мне поговорить с тобой и получить совет. Подарок я преподнесу позже.
Знахарь замер, гневный огонек в глазах стал быстро угасать. Губы растянулись в усмешке.
– Неужели самый напыщенный на свете чародей просит прощения у Иболги?
– Верно. Потому что этому чародею необходима твоя помощь.
Знахарь пошамкал губами, подвигал бровями, потом кивнул:
– Проходи, Иболга поговорит с тобой.
Внутри хижины было тесно, душно и темно. Одно маленькое оконце оказалось настолько грязным, что едва пропускало дневной цвет. В углу размещался узкий топчан, над ним и на противоположной стене висели полки, сплошь заваленные разным хламом: склянки, коробочки, свертки тканей, глиняные горшки и прочая утварь. На свободных участках стен висели пучки засушенных трав, тушки грызунов, змей и крупных насекомых. На столе, у окна, были аккуратно разложены еще свежие растения, некоторые из которых Булфадий знал, а иные видел в первый раз. Тошнотворный запах разложения перемешивался с резким и удушливым ароматом цветов и трав.
– Иболга слушает, – произнес знахарь.
Булфадий осмотрел жилище и остановил взгляд на хозяине.
– Я слышал, что в Грязном Причале завелись оборотни. Что ты знаешь о них?
Иболга хмыкнул, вновь пошамкал губами и прищурился.
– Что приезжему чародею нужно от оборотней?
– От них мне ничего не нужно. Но один человек как-то связан с ними. Его-то я и ищу.
– Человек, говоришь. А как его имя?
– Бен-Саллен.
Иболга призадумался. Погладил бороду и сказал: