Хранители Идей
Шрифт:
Но в этот вечер Нике не сиделось и не читалось. Она раз за разом начинала читать один и тот же абзац, но слова пролетали мимо, совсем не задерживаясь в её голове. Оставив попытки прочитать ещё хоть строчку, девочка сняла с себя недовольного кота и подошла в окну. Кот запрыгнул на подоконник и уселся рядом с ней – и не прогадал, рука Ники на автомате начала его поглаживать.
Девочка смотрела на звёзды. Именно про них она и хотела написать книгу. Звёзды мигали и колыхались. Ей всегда казалось, что они звучат, что они постоянно играют какую-то мелодию, только она не долетает до Земли, потому её и не слышно. Ника смотрела,
– Ай! – резкая боль пронзила её руку, она согнулась и схватилась за кисть. – Ай-ай-ай! Больно! Что за чертовщина?
Наконец, звёзды прекратили вращаться, и боль прошла, оставив после себя только неприятное жжение. Ника убрала руку с кисти и взглянула на то место, где только что было больно. Чуть ниже запястья было небольшое покраснение, по центру которого что-то виднелось. Девочка присмотрелась – там была изображена крошечная белая звёздочка, едва заметная на коже.
– Что за ерунда происходит? – вслух произнесла Ника. – Может я заснула в кресле и мне это снится?
– Никакая это не ерунда, – раздался рядом с ней протяжный голос, – и это тебе не снится. Но я тебя поздравляю, дорогая, очень рад за тебя. Звёзды выбрали тебя.
Только теперь Ника поняла, что это говорит её кот, Альбус.
– Может я свихнулась? – задала она сама себе вопрос. – Кошки не разговаривают.
– Ещё как разговаривают, – возразил ей Альбус, – только люди этого не слышат. Потому что кошки разговаривают на другой частоте. Я тебе скажу даже больше! И помидоры разговаривают, ты знала? Если им что-то не нравится, они кричат. Но люди этого тоже не слышат, не могут.
– Так, – Ника решила попробовать успокоиться и во всём разобраться, – а я тогда почему теперь слышу? Я что, больше не человек?
– Человек, – ответил Альбус, – но теперь ты не просто человек. Ты – Хранитель Идей.
Глава 2. Библиотека
Легла спать Ника в полном смятении. Ей трудно было поверить в реальность происходящего. В действительности, она даже думала, что ей всё это померещилось на нервной почве. Всё же, Соколова узнала о её самой главной мечте и собиралась сделать из неё посмешище, как тут не нервничать. Решив, что всё происходящее просто временное помутнение рассудка, девочка легла спать, практически в полной уверенности, что на утро кот будет снова молчащий, а рука – беззвёздная.
Однако, когда она проснулась, звезда по-прежнему красовалась на её запястье, а кот, вместо привычного "ма-а-а-у", поприветствовал её непривычным "добр-р-рого утр-р-речка".
В школе Ника первым делом хотела обо всём рассказать Коле. Пускай он и ведёт себя последнее время, как дурацкий дурак влюблённый, но всё же, он её лучший друг. И он не станет крутить пальцем у виска, в этом Ника была уверена. Он поддержит и поможет во всём разобраться.
– Коль, привет! – не смотря на то, что Ника была в нём уверена, она всё равно волновалась – не каждый день признаёшься друзьям в том, что разговариваешь с кошками.
– Привет! – бросил ей Коля.
– Слушай, я тебе хочу кое-что
– Сначала послушай, какое я стихотворение написал! – сказал он. – Новое! Наисвежайшее! О Стеше… Ты будешь первой, кто его услышит!
– И, не дожидаясь согласия, Коля зачитал:
Ты так красива, ты так умна!
Но отчего же ты так холодна?
Сердце разбито, не скрою я слёз!
Тебе подарю я букетик мимоз!
Ника закатила глаза, но промолчала.
– Ну как? – спросил Коля.
– Норм, – выдавила из себя Романова: к чему ей разборки?
– Так что ты там хотела рассказать? – вспомнил Курицын.
– Да ничего особенного, – пожала плечами Ника, – твоё стихотворение затмило все новости.
– Да, – кивнул Коля, – согласен, сильное получилось.
Дальше всё шло, как обычно – биология, география, литература. Девочка уже понадеялась, что Стеша забыла о подслушанном вчера разговоре, но на перемене произошло неприятное. Ника направилась в столовую на обед, и вдруг, буквально из-под земли, выросла Соколова со свитой верных подданных.
– Ну что, Романова? – с насмешкой сказала она. – Как там твой роман? Много написала? Небось всю ночь работала, писательница ты наша одарённая?
– Пропусти, Стеша, – как можно спокойнее сказала Ника.
Это обращение очень разозлило Соколову. Ведь она велела всем называть её "Стефани", или, в крайнем случае, "Стеф". И она очень не любила, когда её не слушались.
– Я. Не. Стеша. – отчеканила она.
– Вот как? – Ника с вызовом посмотрела на своего врага номер один. – Тогда буду называть тебя просто "Соколова". Пропусти, Соколова!
– Знаешь, что, Романова? – глаза Стеши превратились в узкие щёлочки. – Книги – отстой! Даже если ты напишешь свой роман, и он окажется не бездарным (в чём я очень сильно сомневаюсь), тебя всё рано никто не будет читать! Потому что будущее – за гаджетами!
– Думай, как тебе угодно, – отмахнулась Ника и, протиснувшись между фрейлинами Соколовой, быстро ушла, под дружные смешки "элиты" класса.
Наконец уроки закончились, и можно было идти домой. Нацепив куртку и намотав вокруг шеи большой шарф крупной вязки, Ника вышла на улицу. Прикрыв глаза, она с наслаждением втянула воздух и только тогда почувствовала облегчение: школьный день был позади. Но тут девочка заметила нечто странное – где-то справа сидело нечто белое и как будто бы пристально на неё смотрело. Приглядевшись, Ника с удивлением признала в этом белом пятне своего кота Альбуса. На самом деле, в том, что кот свободно гулял по улице не было ничего странного – их квартира располагалась на первом этаже и кот свободно гулял, где хотел, ему доверяли. Но видеть его возле школы было странно. В школу к Нике он ещё никогда не захаживал.
– Альбус? – сказала она, и по привычке добавила. – Кис-кис.
– О, – протянул кот, – можно без этого вот "кис-кис"? Очень утомляет.
– Ясно, – констатировала Ника, – глюки не закончились.
– Они и не закончатся, – сказал Альбус, – и это не глюки.
– А что, если я просто сошла с ума? – обратилась Ника к самой себе.
– Не сошла, успокойся, – кот раздражённо дёрнул хвостом, – какая ты недоверчивая! Не ожидал от тебя такого! Уж мне-то ты можешь доверять!
– Тебе я доверяю, – поспешила успокоить его Ника, – я себе не доверяю, своим ушам.