Хранители искателей

Кей Мэрилин

— «Начнем с пробежки», рявкнул тот, — «Три круга вокруг поля!»

Это сбило дыхание у пары ребят, но Кен был доволен уровнем выносливости. После этого, тренер загрузил их серией тяжелых упражнений, и наконец, пришло время попрактиковаться в игре. Игроков разделили на две команды, капитанами были Кен и Джек.

Кену пришлось побороться и с собой. Нелегко оценивать своего лучшего друга, как соперника, да и других друзей тоже, но это единственный способ выжать из них хоть что-нибудь. Расправив плечи, он был готов играть по жесткому.

Один

из парней ударил по мячу, и тот пролетел мимо него. Обернувшись, он увидел Джека, который бежал сзади, набирая темп. Впери него была пара защитников, готовые остановить его. Кен не мог дать ему пройти. Джек быстро подобрался к Фредди Райану, который в свою очередь с силой послал мяч к Кену. Пробравшись через защитников, Кен отправил мяч дальше. Траектория удара получилась слишком высокой, и мяч ударил в голову одного из игроков.

Последней вещью, которую он видел — было лицо Джека. Потом — темнота.

Полное и абсолютное ничто. Никаких ощущений, ни зрительных, ни слуховых. Ни боли. Сплошное ничто. Он был сущностью, плавающей в пространстве.

В какой-то миг он подумал, что почувствовал укол в руку. Более острый, чем комариный укус. В другой раз, он увидел вспышки огней. Затем некие нечеткие звуки. Пришло ощущение чего-то холодного на груди.

И наконец, боль. Это было почти облегчением, значит, он все еще жив.

— «Кен? Кен, ты меня слышишь?»

Открыв глаза, он увидел тревожное лицо матери. Что она делает на футбольном поле? Он попытался сесть, но она предостерегающе положила руку ему на плечо.

— «Дорогой, не двигайся. Оставайся на месте. Джордж, позови медсестру!».

Джордж — это его отец. Значит, он тоже на поле. Это очень странно. И почему им потребовалась медсестра?

Потом все стало происходить, как при ускоренном просмотре. Он стал слышать, и видеть…и все понял. Он находился не на поле, а в больнице.

Постепенно, память о происходящих событиях стала возвращаться к нему. Он помнил как Джек позади него бежал быстро. Должно быть они сильно столкнулись.

— «Который час?», спросил он у мамы.

— «Почти полночь», ответила она. — «Как ты себя чувствуешь?»

Он поморщился. — "Все болит».

Появилась медсестра. Посветила ему фонариком в глаза, измерила пульс, и что-то вколола. — «Это от боли», сказала она. Потом пошепталась о чем-то с родителями и ушла.

Кен пытался думать, но это было тяжело. Такое чувства, что мозг работает в замедленном движении. Тренировка началась в четыре. К тому времени, как они начали играть, должно быть уже было пять часов. Мама сказала, что уже полночь. Двенадцать минус пять…простое вычисление отразилось жуткой головной болью, но он вытерпел.

— «Я был без сознания в течение восьми чалов?»

Его мать говорила мягким, успокаивающим тоном. — «Сегодня пятница, Кен. Ты был без сознания четыре дня. У тебя было сотрясение мозга, сломано несколько ребер и разрыв сухожилий на левой лодыжке. Но с тобой будет все в порядке».

Все,

что он действительно услышал, было «пятница». — «У меня же завтра игра…», но тут до него дошел остальной смысл слов.

— «Я ведь не смогу играть, верно?»

— «Нет, дорогой. Но ты поправишься, только это займет какое-то время».

Она имеет ввиду, что он будет отсутствовать в течение всего сезона? Тогда он вспомнил, что даже не спросил о другой жертве.

— «Как Джек? Он сможет завтра играть?»

Инъекция, которую медсестра дала ему, должно быть, была довольно мощной. Он задремал прежде, чем получил ответ, хотя небыл даже уверен, что задал вопрос вслух. Видимо, это болеутоляющее и подействовало на его сознание, потому что ему приснился яркий сон.

Он вернулся на поле, бегая за мячом. Но как только он к нему приближался, он перемещался все дальше и дальше. Он продолжал бежать, а мяч — удаляться. Сзади он мог расслышать голос Джека. Кен, подожди меня! Подожди, Кен! Или он кричал. Проснись, Кен, проснись!

Потом он ясно почувствовал укол в руку, более болезненный чем предыдущий, и проснулся.

В палате он был один. В окно струился свет. Он поднял голову, попытался сесть, но это оказалось слишком болезненным; голова опять откинулась на подушку.

Дверь открылась, и в палату вошла молодая женщина, в розовом переднике, катя перед собой тележку с подносом. — «Доброе утро!», ободряюще сказала она, — «Как вы себя чувствуете?»

— «Хорошо, только больно пошевелиться».

— «Скоро медсестра принесет ваше лекарство. Как насчет завтрака? Вы голодны?»

— «Нет», ответил он, но она не обратила внимания на ответ. Нажатием кнопки на кровати, она привела ее в полусидящее положение, кстати, довольно безболезненный процесс. Затем поставила поднос на колени.

Он безразлично смотрел на пищу. — «Я действительно не голоден».

— «Попробуйте поесть хоть немного», убеждала она.

Без особого энтузиазма, а только затем, чтобы избавиться от этой девушки, он взял тост и откусил немного. Девушка одобрительно улыбнулась и ушла. Он откусил еще раз, и, к своему удивлению, проглотил оба куска. Через некоторое время пришел санитар с тазиком с водой. Кена обтерли губкой, но самостоятельно разрешили почистить только зубы. После этого пришла медсестра и принесла лекарства. Это сняло боль, но в сон не потянуло. И в целом он начал себя чувствовать почти человеком.

Должно быть и выглядел он по человечески, потому что когда пришли родители, навестить его, то очень обрадовались. Мама начала тараторить об отчетах доктора, что он может вернуться домой завтра или послезавтра, как только научится управляться с костылями, но вот отец был странно тих. В то время, пока мама что-то лепетала, Кен почувствовал что-то странно, что-то было нетак.

— «В чем дело?», спросил он.

Родители переглянулись.

— «Джеку еще хуже, чем мне? Он сможет играть сегодня?»