Хранители могил

Марр Мелисса

— Я полюбил тебя, еще ничего не зная о нашей миссии. И не переставал тебя любить, хочешь ты об этом знать или нет.

Байрон целовал ее снова и снова.

— Я прошу тебя: помни. Помни о том, что мы знаем уже давно. Я только вчера узнал о нашей с тобой миссии. Но даже если бы ничего не было, я бы все равно любил тебя. Наверное, я полюбил тебя, когда ты впервые приехала в Клейсвилл. Знаешь, я испугался. Для меня это было непривычно. Я считал ниже своего достоинства пудрить мозги нескольким девчонкам сразу. Мне было особенно тяжело, что ты — сестра Эллы. Но я не мог делать вид,

будто тебя не существует. Я приходил к Элле и радовался, когда тебя видел. В тот вечер, когда ты меня поцеловала… Наверное, если б я встречался с другой девчонкой, то вообще ничего бы ей не сказал. Поцеловались, и все тут. Но это была Элла. Я должен был ей рассказать. А потом она… ушла. Ты же не хотела меня слушать. Обрывала меня, стоило мне об этом заговорить. Тогда слушай здесь, сейчас, у входа в этот туннель. Я хочу всегда быть с тобой. Я тебя люблю. И ты лю…

— Нет! Прекрати! — крикнула Ребекка, хватая его за руку.

Байрон погладил ей щеку и продолжал, не слушая ее возражений:

— Я тебя люблю, и ты меня любишь. Мы оба это знаем. Просто ты не хочешь в этом признаваться.

Ребекка смотрела на него. «Любовь? Нет». Байрон был ей далеко не безразличен. Давний друг. Любовник. Однажды он уже признался ей в любви, но потом старался избегать этого слова. «Не надо себя обманывать. Это не любовь».

— Байрон, давай не будем сейчас об этом. Тебе тяжело. На тебя тоже столько всего навалилось…

— Мне тяжело, но моего отношения к тебе это не изменит.

Он водил большим пальцем по ее щеке.

— Если тебе так нужно, ври мне потом. Но сейчас, перед тем, как мы пойдем в страну мертвых, выслушай меня… Я знаю. Давно знаю, Бекс. Ты любишь меня ничуть не меньше, чем я тебя. Не надо больше врать ни себе, ни мне.

Ребекка смотрела на него, пытаясь найти контраргументы, пытаясь доказать, что он не прав и все придумал. Но контраргументов не находилось, а в искусстве дипломатии она была не сильна.

— Послушай, Би. Я понимаю, каково тебе сейчас. Не хочу тебя обижать, но правда… Элла умерла. Мы… а потом она… Ты был ее парнем. Я не заслуживаю…

Байрон тяжело вздохнул.

— Она умерла не из-за нас. Она… сделала свой выбор. Неужели ты всерьез считаешь, что мертвой Элле было бы приятно, если бы мы сторонились друг друга? Она при жизни никогда не была такой, и ты это знаешь.

У Ребекки сами собой потекли слезы. Целых девять лет она не допускала даже мысли о подобном разговоре.

— Ты не был моим парнем, а она была моей сестрой. То, что я испытываю к тебе, — это не любовь. И не может быть любовью. Никогда. У меня нет никаких прав…

— Любить меня? — спросил Байрон, беря ее за руки. — Но ты любишь меня, только никак не хочешь в этом признаваться. А давно пора. Давно пора отпустить Эллу. Она никогда не стояла между нами. Только мы сами решаем, каким быть нашим отношениям. Помни это.

Ребекка пыталась вдуматься в слова Байрона, однако здесь, возле туннеля, это было тяжелее, чем где-либо еще. «Я готова заботиться о нем. Но забота — не значит любовь». Она встряхнула головой и посмотрела в темноту туннеля. Потом инстинктивно сделала шаг вперед.

— Бекс!

Байрон еще сильнее сжал ей

руки. Пульсирующая энергия туннеля звала, и песня по ту сторону невидимого барьера звучала все громче.

— Ребекка!

Она с неохотой отвернулась от манящей тьмы.

— Скажи мне, что не останешься там, — потребовал Байрон. — Пообещай мне, что обратно мы пойдем вместе.

— Обещаю.

— Я люблю тебя, Ребекка Барроу.

Байрон отпустил ее руки и вошел в туннель.

— Я поведу тебя в тот мир, но я обязательно верну тебя обратно.

29

— Байрон!

Невидимый барьер не пропускал Ребекку. Она уперлась в барьер руками, затем навалилась на него всем телом. Никакого результата. Тем временем Байрон снял со стены факел, и тот сразу же вспыхнул.

— Байрон!

Его рука свободно прошла сквозь барьер.

— Бекс, ты дала мне слово.

Ребекка молча подала ему свою руку, пытаясь сопротивляться своим ощущениям. Барьер исчез, и она вошла в туннель.

— Мы попадем в город, где я вчера был с отцом. Там мы найдем мистера С. Когда вернемся, дома… поговорим обо всем. Но что бы ни случилось, ты должна мне доверять.

— Я тебе доверяю. И всегда доверяла.

Ребекка сомневалась во многом, но сомнения насчет Байрона исчезли, стоило ей войти в туннель. Они предназначены друг для друга, и хватит ей отнекиваться и делать вид, будто это не так. Он обязательно приведет ее обратно в мир живых. Байрон — ее мужчина.

Голоса в туннеле напоминали морские волны. Они накатывали и стихали. Они произносили слова, смысл которых Ребекка понимала лишь частично. Кому принадлежали эти голоса? Неупокоенным душам, оказавшимся в ловушке? Воздух был полон невидимых рук, которые гладили ей щеки и волосы. И вдруг Ребекка догадалась: это давным-давно забытые и всеми покинутые мертвецы.

Байрон крепко держал ее за руку; их пальцы переплетались. Ребекка с радостью взялась бы и за другую его руку, но в той он держал факел. В лицо дул холодный, обжигающий ветер. У Ребекки слезились глаза. Ветер тут же сдувал со щек слезы. Из-за ветра ей было тяжело дышать.

— Байрон!

— Я здесь. А чью же руку ты держишь? — попробовал пошутить он.

У конца туннеля Ребекка едва не вскрикнула от удивления. Таких ярких красок она не видела нигде. Небо было расцвечено фиолетовыми и золотыми полосами. Здания города просто завораживали. Даже самые скромные и неказистые были выкрашены в изумительные тона и оттенки. Про какой серый город говорил Байрон? Серыми скорее были города, в которых она жила до сих пор.

Ребекка не заметила, как выпустила руку Байрона и шагнула вперед. Вдали, словно драгоценные камни, светились высокие здания. Дома, окружавшие ее, были намного проще — из бурого камня. Попадались и деревянные. Но бесподобная окраска стен и крыш делала их похожими на дворцы.

Ребекка оглянулась по сторонам.

— Байрон, где ты?

— Пока он не сможет присоединиться к нам, — ответил мужской голос. — Жаль, конечно. С ним было бы веселее.

— Где Байрон?

Ребекка снова оглянулась по сторонам, но выход из туннеля исчез. Он растворился, едва она вышла оттуда.