Хранители судьбы
Шрифт:
– Татьяна, я же сказала, что тебе не следует думать о карьере супермодели! – в сердцах воскликнула Алла. – Это все блажь! Не забывай, университет…
– А ты сама в университете училась? – язвительно перебила дочка. – Вот именно, нет, мама! Так чего меня туда пихаешь?
– Разговор окончен! – заявила Алла, выходя из комнаты.
В коридоре царила настоящая паника – туда-сюда сновали сотрудники дома моды, все были на взводе. Одна из ассистенток, увидев хозяйку, тотчас пожелала узнать ее мнение об освещении в зале, другая бросилась сообщать, что шампанское
Алла заметила стоявшего около стены Макса – на его лице играла наглая улыбка. Таня, которая готова была разрыдаться, проскользнула мимо него, и мать обратила внимание на то, как дочка вздрогнула, оказавшись в непосредственной близости от объекта своей первой влюбленности.
Отдав распоряжения по телефону, Алла велела подавать шампанское из неприкосновенного запаса. Затем разобралась с проблемой, связанной с освещением, и отправилась по извилистым коридорам в огромный зал, где велись последние приготовления к показу коллекции. До начала дефиле оставалось каких-то полчаса.
Адриан, правая рука Аллы и ведущий дизайнер ее дома моды, возлежал на кушетке и, громко вздыхая, театральным жестом тер белой рукой, на которой сверкало несколько перстней, лоб.
– У меня приступ! Где мой ингалятор? Или вы смерти моей хотите? – разносились по залу его причитания.
Подобрав с пола ингалятор, Алла протянула его Адриану. Тот, взмахнув длиннющими – накладными! – ресницами, заявил:
– Аллочка, да нет, этот пустой! Где запасной? Почему никто не заботится обо мне? Почему все относятся ко мне как к собаке? Нет, я определенно не выдержу! У меня сейчас случится обморок!
Адриан, несмотря на гениальность (или именно поэтому?), обладал невыносимым характером. К тому же он регулярно падал в обмороки – в обычные дни примерно раз сутки, а в стрессовые – (например, в такие, когда презентовалась новая коллекция) – не меньше трех, а то и целых пяти. Вот и сейчас он закатил глаза и выпятил тощую грудь, выказывая всем своим видом, что у него вот-вот случится приступ.
Алла повернулась к ассистентке, подоспевшей с новым ингалятором, схватила его и подала Адриану.
– Аллочка, ты мое спасение! Иначе бы я просто умер!
Человек, не имеющий отношения к миру моды, попав в зал, где царила, казалось бы, полная неразбериха, наверняка бы решил, что ситуация полностью вышла из-под контроля и показ коллекции находится под угрозой срыва. Но Алла, давно привыкшая к суете и эскападам Адриана, за долю секунды оценила ситуацию. Все было как обычно, то есть в полном порядке.
Пока Адриан, продолжая разыгрывать из себя жертву астматического приступа, усердно пшикал себе в горло ингалятором (никакой астмы у Адриана и в помине не было, в ингаляторе содержалась безобидная смесь из воды и витаминов), Алла прошлась по залу. Одним своим присутствием она умела оказывать на моделей и ассистентов успокаивающее воздействие.
– Аллочка, кружева для платья номер 27 все
Алла вопросительно взглянула на невысокую женщину с изможденным лицом и седыми волосами. И Ирина, которая руководила пошивочной мастерской, совершенно спокойным тоном, как будто всеобщая истерия ее совершенно не касалась, пояснила:
– Алла Юрьевна, кружева уже на пути сюда. Но сами понимаете, пробки!
Запищал мобильный Ирины, и она, извинившись, отошла в сторону.
Алла приблизилась к Адриану, который, отбросив ингалятор, вопил на ассистентку, подававшую ему нюхательную соль (оную специально для него закупали в Дамаске).
– Что ты мне дала? – стенал гениальный дизайнер. – Я же ясно и четко сказал: нюхательный табак! Или у тебя ушей нет, милочка?
Ассистентка, задрожав, побледнела, однако не стала указывать мэтру на то, что он минуту назад требовал именно нюхательную соль, – Адриан не терпел возражений.
Алла, кивнув ассистентке, опустилась на кушетку рядом с Адрианом. Она знала, что все, что сейчас происходит, не более чем дань эксцентричному темпераменту. И ей было известно, как успокоить разбушевавшегося кутюрье.
– Мне только что звонили из Парижа, – произнесла она тихо.
Услышав волшебное слово «Париж», Адриан напрягся.
– О тебе выйдет статья в «Пари матч», – продолжила Алла. – Но там не знают, как лучше назвать ее – «Гениальный русский» или «Бог московской моды»?
Появившаяся ассистентка протянула Адриану серебряную, инкрустированную бирюзой табакерку, но тот, отпихнув руку девушки, заявил:
– И что ты мне это суешь? Разве я требовал нюхательный табак? Минералки мне! Но не холодную, а теплую! И без газа!
По его интонации Алла поняла, что весть о статье, которая должна выйти во Франции, тотчас разогнала хандру Адриана. Беда только в том, что никто из Парижа ей не звонил. Значит, придется прикладывать массу усилий и импровизировать.
– Думаю, заголовок «Бог московской моды» больше отражает мою суть, – заговорил Адриан уже совершенно спокойным тоном.
Наконец ему подали минералку.
– Теплая? Без газа? Милочка, ты что, в гроб меня вогнать хочешь? – немедленно вскричал мэтр. – Я пью только ледяную! И с газом!
Затем, смилостивившись, все же взял хрустальный бокал. Сделав два крошечных глотка, Адриан вскочил с кушетки, звонко хлопнул в ладоши и весело воскликнул:
– Живее, живее! Дамы и господа, отчего никто не работает? Почему прохлаждаемся? До начала дефиле неполных полчаса!
И Алла поняла, что Адриану уже надоело разыгрывать ипохондрика. Повернувшись к Алле, мэтр со словами: «Аллочка, что за шарфик? Он же совершенно тебе не идет!» – быстрым движением сорвал неподходящий аксессуар с шеи женщины. Алла инстинктивно вскинула руки к горлу – и тут же услышала приглушенный всхлип. Таня, стоявшая рядом, заметила след от поцелуя. А затем бросилась из зала, едва не сбив с ног Макса.