Хранители Света
Шрифт:
Так и вышло: Рыжеволосая крепкая женщина с ярким румянцем на щеках, видимо от тыквенного пива, встала из-за стола, расправила юбку и выкрикнула:
–Кто хочет пусть остаётся, а моим детям пора спать и мужу тоже. Дамирий Репка, бери детей и домой, а то луна уже полпути проделала. Она быстро и резво двинулась к двери, а за ней последовали мужчина и трое рыжих детей с головами, напоминающими кудрявые репки.
–Шевелитесь, чего застряли, – поторапливала резвая женщина своё покорное семейство, слыша в ответ, – идём, идём, голубушка.
–Эй, Пана, может,
–А ты, приди, проверь. Уж я тебя приголублю, оглоблей.
Всеобщий хохот всколыхнул прокуренный воздух редко проветриваемой залы.
Люд выходил кучно, а выйдя, рассеивался по всем трём дорогам, вдоль которых и росла, уходя корнями в родную землю, бревенчатая деревня. Некоторые неторопливые сельчане задержались, ожидая самого интересного момента, когда выйдет последний посетитель заведения. Надо сказать, выходил он редко, чаще его выкатывали за порог и хором кричали сына.
Так уж повелось в их роду: сын тащил отца домой, и над этим посмеивалась вся деревня. Федорий Бочка влил в себя столько пива, что ему было впору выливаться назад, но этого не происходило. Федорий считал: всё выпитое должно оставаться, поэтому и приклеилась к ним эта странная фамилия.
Келла, Арни и Сила вышли немного ранее, чем произошла, уже назревающая, финальная сцена увеселительного вечера.
–Ну, что? Пойдём напрямик или в обход, вдоль Зубастой гряды. Говорят, там уже цветёт папоротник и дух от него такой, что голову кружит. Что скажешь, Келла?
Келла, поглядывая то на одного, то на другого, молчала и тогда, Сила сказал:
–Ты, Арсаний, – он намеренно назвал его полным именем, зная, что ему это не нравится, – иди куда хочешь, кружи свою голову у цветущего папоротника, а я привёл Келлу сюда, и уведу отсюда.
–Может, её саму спросим, с кем она пойдёт, – самоуверенно заявил Арни и улыбнулся Келле.
–Не морочь ей голову, Арсаний Видный и свою побереги, – нахмурившись, проронил Сила.
–Угрожаешь, толстяк? Смотри, от натуги живот лопнет.
–А вот и посмотрим, – сказал Сила и одной рукой оттолкнул юношу от Келлы. Сила не рассчитал удара и Арни отлетел к сосне, ударившись о её ствол. Келла бросилась к Арни. Он лежал на земле, закрыв глаза и не шевелился.
–Что ты наделал, – прикрикнула она на Силу и наклонилась к лицу Арни. Она тихонько шлёпала его по щекам и приговаривала. – Давай, очнись. Арни, открой глаза. Пожалуйста, не пугай меня.
Арни открыл глаза и неожиданно для Келлы, поцеловал её в щёку, а потом, спросил:
–Так какой дорогой идём, Келла?
–Ах ты, чёртов прилипала. Ты так, да? Тогда держи, сейчас я испорчу твоё смазливое личико, Арсаний Видный.
Сила размахнулся и ударил Арни по лицу, тот вскрикнул, вскочил, сплюнул кровь с разбитых губ и кинулся на Силу. Завязалась драка. Келла пыталась унять их уговорами, потом криками, но ничего не помогало. Они катались по земле и тумаками месили друг друга. Наконец, потеряв голос от крика, она отошла в сторону и в сердцах, прохрипела:
–Да
Она бежала по той же самой тропе, по которой они шли с Силой, и еле сдерживала слёзы.
Она жалела обоих парней, но больше Арни и не оттого, что он был слабее Силы, а оттого, что питала к нему особенное чувство, ещё не совсем понятное, но росшее в ней, как растут и набирают силу первоцветы, нетерпеливо рвущиеся к солнцу из снежной массы.
Драку прервал хор голосов, а продолжил громкий голос хозяина:
–Силаний, тащи отца домой. У меня – заведение, а не ночлежка.
Сегодня, сыну было некогда, он дрался со своим соперником и, услышав зов сэра Турьима, проскрипел:
–Нет, только не сегодня.
А со стороны весело крикнули:
–Твой отец таскал своего отца. Теперь, твоя очередь, парень.
Сила оторвался от Арсания и получил удар в глаз, а справа неслось:
–Эта Бочка полна пива, смотри не расплещи дорогой.
И кто-то поддержал ещё, не сдерживая смеха.
–Силаний будешь делать своих Бочек, сообрази пробки, чтобы сливать лишнее. Тащить легче будет, – и хохотом неслось:
–Избавь от натуги своих будущих детей.
Громче и заливистее всех смеялся маленький хлюпенький мужичонка по имени Чур Сыроежка, с красным лицом и тучей чёрных волос на голове.
–Смейтесь, смейтесь, злые люди, – огрызнулся Сила. – Всё вам зачтётся в своё время. Мой сын не будет таскать своего отца. Я вам обещаю.
Хохот заглушил его слова и неудачный вечер продолжился. Арсаний сбежал, воспользовавшись суматохой, и Сила знал, куда и от этого на душе сделалось ещё сквернее. Подхватив отца, он поволок его домой, поднимая его волочащимися по земле ногами дорожную пыль.
Силаний был четвёртым ребёнком в семье, но так вышло, что остался единственным и теперь, вся ответственность за родителя легла на его плечи. Ворча, он тянул отца домой, думая о девушке, которую не раз сопровождал домой, а сегодня, по дурному случаю, коротал вечер с пьяным отцом. Нет, он любил отца и не осмеливался осуждать его, но резкие насмешки односельчан, будили в нём ярость и ему хотелось свернуть единственную в Синегорье гору, выпить реку до дна, лишь бы, что-то изменить в своей бочковатой жизни.
Бор, с вечера светлый и видимый, загустила темнота и теперь, он стоял непроходимым чёрным сгустком. Редкие звёзды высвечивали стволы деревьев, но каков их свет, если луну, как назло, скрыли, ползущие с запада, тучи. В стороне, что-то защёлкало, словно невидимая птица разминала свой клюв.
Келла остановилась и прислушалась. Ничего, только хвойные ветви шелестели от лёгкого дуновения ветра. Осторожно двинулась вперёд и тот же звук повторился громче, словно птица-невидимка была рядом. По недалёким кустам, затем, по ближнему стволу сосны, скользнула тень, изогнулась, задрожала и перед глазами испуганной девушки замелькали чёрные хлопья, сквозь которые горели страшные глаза неведомого ей зверя. Страх, холодный и колючий, пополз по позвоночнику и приподнял кожу.